Исподлобья гляжу, как в кухне появляются тонкие пальчики, ползущие по стенке. Одно из сказанного ночью все же правда.
Повторить я бы все ещё хотел…
Эта ее наивная простота мне зашла.
С грохотом опускаю чашку обратно на блюдце, так и не сделав ни одного глотка. Девочка вздрагивает и будто пытается осмотреться.
Морщусь от неприятного чувства в душе. Даже не могу определить его корни. Стыд? За то, что я — бесчувственное животное, калеку гнать собрался? Или... за то, что бесчувственное животное эту калеку хочет до треска в ушах.
..
— Доброе утро, — бормочет тихонько так.
А я за голову хватаюсь. Что-то нехорошее в душе поднимается. Не могу смотреть на неё. Беспомощную такую.
— Доброе, — шиплю, сжимая челюсти.
— Глеб, вы...
— Витальевич! — поправляю я зачем-то. Будто отчество могло как-то помочь нам сохранить дистанцию.
— О, — вздыхает девочка, замирает на входе в кухню, сжимается в нервный комок, — конечно. Простите, Глеб Витальевич. Я хотела спросить, вы уже завтракали? Я могла бы яичницу приготовить.
Пока только это правда приловчилась.
— Нет уж, спасибо, — выдавливаю.
У меня и так скоро белок из ушей полезет.
Отворачиваюсь, когда незваная гостья подходит к холодильнику. Пытаюсь сосредоточиться на кофе. Однако нечто вроде любопытства все же берёт верх. Бросаю взгляд на Аню. И каменею, невольно втягивая пресс. Она наклоняется в поисках сковородки. А я глаз не могу оторвать от этих чертовых шортиков, что вчера испытывали мою терпимость.
Смотрю, как ее длинные темные волосы рассыпаются вуалью, закрывая от меня сосредоточенное лицо.
Аня выпрямляется, сматывает непослушную копну в жгут и заворачивает на затылке. А я все ещё не могу выдохнуть.
Наконец начинаю себя чувствовать. Пальцы невольно сжали столешницу. Резко отпускаю, будто меня с поличным поймали. На ноги вскакиваю, и выхожу из кухни. Замираю в коридоре, пытаясь привести мысли в порядок. Прикрыв глаза, с усилием тру лоб.
Дьявол! Так дело не пойдёт. Надо решать, что с ней делать. Скоро придёт домработница, вот с ней и поговорю.
Может она возьмёт ее к себе. Судя по всему, Лара ей приплатила, чтобы та приглядывала за девчонкой. Значит, я ещё добавлю, лишь бы она избавила меня от этой проблемы.
Резко распахиваю глаза, когда с кухни раздаётся грохот.
— Ай... — даже не стон, скорее болезненный выдох.
Заглядываю за угол и напрягаюсь всем телом. Чёртов кофе! Сдерживая отборные маты, врываюсь в кухню. Даже не знаю, за что схватиться. Девчонка стоит с поднятыми руками.
