Как представлю, что может быть, если целку без нужного настроя рвать — так воротит всего. Сопли и слезы в моей постели только в одном случае возможны, когда член глотку таранит. А простое нытье мне без надобности.
Я не выдерживаю, когда ладошки ныряют между ее ног, и начинают нежно намыливать, никем до меня не тронутые складочки.
Блядь! Не могу больше стоять в стороне.
Быстро избавляюсь от одежды и раскрываю дверцу душевой кабинки. Переступаю невысокий порожек.
Настя замирает. Она стоит спиной ко мне и, кажется, даже не дышит.
— Продолжай… — хриплю позади нее. Возбужден до предела.
Член уже готов ворваться в соблазнительное женское тело. Исполнить свою давнюю мечту. И мне пиздец как трудно дается гребанное воздержание.
Обхватываю скользкую от мыла женскую грудь. Небольшие упругие половинки отлично помещаются в ладонях. Будто для этого и созданы, чтобы в моих лапах нежиться.
Сжимаю. Мну. И, готов поклясться, Настя тихонько постанывает от удовольствия. Из-за шума воды почти не слышно, но все равно едва удается различить слабые благодарные стоны.
Соски становится твердыми, точно камешки. Они перекатываются под моими ладонями, пока я глажу чувствительную грудь.
Спускаю ладони ниже, и теперь уже играю с горошинками большими пальцами, катая их вверх-вниз.
Девичьи стоны становятся громче. Настя едва заметно подается назад. Но и я уже не выдерживаю. Беда сами совершают фракции, будто я уже трахаю ее податливое тело. Как же я, сука, этого хочу!
Рука сама спускается по скользкому плоскому животу вниз.
Ныряет между ног девушки. Настя сжимает ноги. Не хочет пускать.
— Не сжимай, — рычу ей в ухо. — Ты моя. Моя собственность. И я все равно возьму все, что захочу.
Зажимаю между пальцами сосок. Покручиваю, а потом слегка вытягиваю его вперед, губами впиваясь в тонкую шею.
Несдержанный стон — и женская фигура расслабляется. Пропускает меня к горячему местечку. Сука! Да она мокрая! Но не от воды. Шелковистые выделения остаются на пальцах, когда я провожу ими вдоль мягких розовых складочек.
Глава 37
Настя
У меня темнеет перед глазами. Я буквально хватаюсь ладонями за прозрачные влажные стены душевой кабины. Иначе упаду. Да я и так уже падаю. На самое дно глубоко пропасти, откуда нет выхода. Грязная, испорченная руками Ризвана, я уже не смогу вернуться к прошлой жизни.
Низ живота наливается приятным теплом. То и дело там все сжимается в сладком спазме.
Мысли убегают. Разбегаются, хоть я и стремлюсь за них уцепиться, как за спасительную соломинку.
