Мы ему квитанцию выписали.
Головня ушла и вернулась с пачкой квитанций, полистала.
– Ну вот, нашла, – обрадовалась Головня. – Записывайте: Стукалин С. С. Большой Кондратьевский, дом три, квартира шесть.
– Спасибо.
* * *Кондратьевский переулок был полон народу. Тишинский рынок, словно квашня, расползся по всем близлежащим улицам. Здесь торговали подозрительными леденцами, пирожками домашней выпечки, старыми вещами.
Сергей протиснулся сквозь гомонящую толпу, вошел во дворик дома номер 3. В нем расположилась группа огольцов, игравших в три листика.
– И только за туза! – сказал банкомет и осекся, увидев Сергея. – Атас, пацаны, мусора! – крикнул он и, оставив на земле дощечку и карты, бросился к арке проходного двора.
Сергей узнал его, это был один из шайки Кочана, которого он задерживал зимой прошлого года.
«Помнит, – усмехнулся Белов. Поднял карты и порвал. – Нужно кончать с Тишинкой. Этим морем человеческого горя и грязи».
Практически все московские карманники, мошенники и даже штопорилы[1] слетались сюда в предвкушении легкой добычи.
Тяжело доставалось ребятам из 62-го отделения и Советского райотдела.
* * *"
"Шестая квартира была на втором этаже.
Сергей поднялся по скрипучей замусоренной лестнице. На площадке стояло три ведра, в одном из них копалась крыса. Она не обратила никакого внимания на оперуполномоченного МУРа и продолжала искать остатки жратвы. В странном месте проживал директор предприятия. Дверь шестой квартиры была аккуратно выкрашена темно-коричневой краской.
Белов повернул рычажок звонка.
Дверь открылась сразу. На пороге стоял человек с сапогом и щеткой в руках.
– Вам кого?
– Стукалина Сергея Семеновича.
– Ошиблись, гражданин, здесь таких нет.
Сергей достал удостоверение:
– Я из милиции.
– Проходите. Только мне на смену скоро.
– Вы железнодорожник? – Сергей увидел на вешалке форменный китель с серебряными погонами.
– Мастер я в депо на Белорусском.
– Значит, здесь не живет Стукалин?
– Здесь, дорогой товарищ из милиции, жил мой дед кондуктор, отец машинист, а теперь я с семейством.
И фамилия моя Гришаев. А Стукалина никакого я не знаю.
Сергей распрощался и отправился в 62-е отделение.
В паспортном столе по учету на территории Большого Кондратьевского проживал один Стукалин – Иван Иванович, да к тому же ему в этом году исполнилось восемьдесят лет.
Сергей вышел на улицу Горького, опять сел в троллейбус и поехал в ателье.
* * *– Это вы? – улыбнулась Головня.
