– Может быть, светлая порадует нас какими-нибудь результатами? Или леди Ромаро считает, что одного ее присутствия достаточно, чтобы все в академии забились в экстазе от радости и поставили зачет?
По правде говоря, я была уверена, что дела обстоят именно так, как озвучила эта вредная тетка, но развивать конфликт не стала, чувствуя всю бесполезность дискуссии. В голове, правда, успело пронестись с десяток ответов разной степени цензурности и вежливости, и я даже не сразу заметила, как сжала ладонь Валентайна, и как парень начал успокаивающе поглаживать большим пальцем мою ладошку.
Тем не менее, дождавшись, когда Пибол закончит щедро поливать меня желчью, я произнесла настолько вежливым тоном, насколько вообще возможно было разговаривать с этой женщиной:
– Я подготовила курсовую работу на тему «Место темных магов в новых условиях мира» и готова к защите.
Педагог прищурилась не то зло, не то задумчиво, но в конце концов сказала:
– Неси, – и даже махнула рукой с длиннючими красными когтищами."
"Я встала и в полной тишине аудитории, нарушаемой лишь звуком моих каблучков, дошагала до кафедры и вручила курсовую Пибол.
Та чуть приподняла брови, взвесила пачку бумаги на руке, пропустила страницы между пальцев.
– Как будто бы действительно что-то делала… – задумчиво произнесла она, снова пролистывая страницы, не останавливаясь ни на чем.
Хотелось ответить, что я делала не «что-то», а курсовую, но эта милая женщина поразила меня до глубины души. Она взяла за угол мою курсовую работу, показала всей аудитории, а затем вытянула руку и отпустила листы.
Моя курсовая работа с характерным шумом грохнулась в мусорное ведро, которое еще и поиграло на полу. Видимо, для пущего эффекта.
– Вот, что я думаю по поводу этой темы и твоей курсовой, – произнесла Пибол. – Это стоит уяснить и тебе, и вообще всем светлым. Можешь сесть на место. Ну или поднять мне настроение и расплакаться.
Плакать я вообще не собиралась, равно как и поднимать настроение этой стерве. И уже даже вдохнула поглубже, чтобы высказать максимально непечатно все, что думаю о ней, ее предмете и тонкой душевной организации темных магов, как вдруг тишину нарушил звук отодвигаемой лавки.
Валентайн встал и скрестил руки на груди. И взгляд у парня был очень. Очень. Очень нехороший. Я бы на месте Пибол начала тихонечко откапывать себе могилку под ближайшим кустом.
Впрочем, возможно, один злой демонолог не произвел бы должного впечатления на педагога. Но за ним встал Аларик. Максимиллиан. Близняшки. Элайджа.
