И теперь понимаю — их Денис вызвал, специально, чтобы мое внимание отвлечь от…
— Постой-ка, — обернулась на ступеньках. Догадка в мыслях сверкнула так страшно. — Вы вчера не были ни на каком стадионе, да?
— Сонь.
— Вы вчера были у нее. С моим сыном, — не сдержалась и замахнулась.
Муж перехватил мою руку, и мы чуть не упали. Он вдавил меня в перила, навалился.
Дышу его парфюмом и своим гневом, не могу больше находиться так близко к нему. Не хочу, чтобы он меня обнимал.
— Соня, успокойся, — выдохнул Денис мне в лицо.
— Я тебе всё расскажу. Всё, что захочешь. С самого начала. Как было.
Он говорит уверенно, будто не виноват ни в чем, тем же самым ровным голосом, каким семь лет в глаза мне врал.
— Убери руки! — дернулась и мазнула ногтями ему по шее. Неловко пнула его, и когда муж отступил, побежала вниз.
— Соня, мы, правда, были на стадионе, — он идет за мной, а у меня голова гудит от его голоса, от непрекращающейся трели звонка.
Перед глазами испуганное лицо сынишки и его слова про детский дом.
— С Полиной мы встретились на стадионе.
Случайно, — врет Денис за спиной.
— И решили познакомить детей, — обернулась у двери.
— Да, — вдруг выдал муж. Даже отпираться не стал. Взъерошил волосы и в лицо мне заявил. — Матвей — тоже мой ребенок. Нравится тебе или нет. И я имею право, Соня. Познакомить своих сыновей.
— Что?
— Ты слышала.
— А меня спросить? — отвернулась, чтобы скрыть набежавшие слезы и защелкала дверными замками.
Своих сыновей.
Эта фраза, сказанная его голосом, прозвучала, как приговор.
Он так просто признался, что нашим ребенком распоряжается, как хочет, с любовницей знакомит у меня за спиной…
Господи, Денис, что ты натворил, зачем ты так.
— Я тебе всё объясню, Соня, — пообещал Денис.
— Засунь объяснения знаешь куда?
Распахнула дверь.
И нос к носу столкнулась со смущенной Полиной. За руку она держит Матвея.
— Извини, Сонь, — улыбнулась она. — Сумочку забыла.
— Да что ты, — развернулась к вешалке. Дернула за ремешки свои сумки. — Вот эту? Вот эту тоже бери. И эту, — одну за другой начала швырять в нее сумки.
— Тебе же разницы нет, свое или чужое!
— Соня! — повысил голос Денис.
— Еще что надо? — сгребла с подзеркальника вещи. Флакончики с духами, перчатки, футляры с солнечными очками — выбрасываю всё, меня кроет.
— Соня, уймись!
Детский дом, господи.
Что еще эта гадина успела наболтать Макару?
Туда же, на крыльцо полетели связки ключей, и цветные брелоки весело поскакали по ступенькам.
Денис вышел на улицу собирать вещи.
