Главный герой, получив повестку по частичной мобилизации из патриотов мгновенно перековывается обратно в либералы с их воплем-девизом: «надо валить» и валит в Турцию через Грузию. Вот только эта попытка сбежать от войны после некоторых неожиданных и неприятных событий приводит его на другую, еще более страшную и бессмысленную… на которой пули ловят голой грудью....
Правда большая часть имела повреждения в виде вмятин от осколков и пулевых пробоин… Так же стали поставлять новые бронежилеты для оснащения солдат дивизии.
Вторая — на фоне вестей из России заволновались солдаты, так что надежность их стала под вопросом.
Для солдат вся революция ограничивалась тем, что название «нижний чин» заменялось словом «солдат» и что «солдатам приказано говорить „вы“, а они титулуют начальствующих лиц „господин генерал или полковник“» и так далее. Так же отменено обязательное посещение церковных служб.
Отменили «ограничения» установленное статьями 29, 100, 101, 102 и 103 Устава внутренней службы. Теперь наказать солдата стало проблемой, что тут же не в лучшую сторону сказалось на дисциплине."
"С манифестом об отречении царя в дивизию поступил приказ почему-то за подписью полковника Игнатьева, даже не от генерала Палицына, представителя ставки во Франции, сменившего на этом посту Жилинского, что отбыл в Россию вместе с Лохвицким:
«На основании вышеизложенных документов предписываю:
1.
2.. Начальникам отделов, старшим и младшим комендантам объяснить, с особым вниманием — офицерам и солдатам, смысл совершившегося в России государственного переворота и необходимость соблюсти более чем когда-либо все требования закона и воинской дисциплины.
Обращаю внимание всех подведомственных мне лиц и учреждений во Франции на необходимость делом и примером поддержать в настоящую минуту честь русского имени офицера и солдата в глазах наших союзников.
Собственно, поскольку никто больше ничего не прислал, то решили исходить из этого весьма спорного документа.
В штабе дивизии, где собрали весь офицерский состав для обсуждения случившегося и выработки какой-то стратеги, царило откровенное уныние. Лишь несколько человек топили за Временное правительство, остальные были либо резко против, либо пока не определились и потому решили обождать.
