Автор
Вольготное существование Антона Енотаева по прозвищу Енот-потаскун закончилось в тот момент, когда он встретил своего тезку - енота Тошу. Зловредная зверюга превратила его жизнь в ад. И только когда Антон нашел хозяйку Тоши Наталью, он узнал, что такое счастье. Но было поздно... В тексте есть: сложные отношения, от ненависти до любви, енот 18+...
Да и центральный двор ничего так, а вот дальше… Хоть кино о блокадном Ленинграде снимай.
Мы жили во внешней, «господской», части дома, выходящей на Чайковского. Там были роскошные лестницы, огромные комнаты и высокие потолки. А моя школьная подруга Катя – во внутреннем флигеле. Туда даже заходить было страшно. Как и подниматься по узкой темной лестнице со стоптанными ступенями.
Впрочем, в нашей роскошной трешке на втором этаже, да еще и с эркером, имелся один существенный изъян. Она была коммунальной.
До войны в двух комнатах жили с тремя детьми мои прабабушка и прадедушка, инженер-путеец. В блокаду прабабушка и двое старших детей умерли, а младшего эвакуировали с детдомом, но эшелон по пути разбомбили.
С бабушкой дед познакомился в шестьдесят третьем, уже после его смерти. Родился мой отец, и тут они столкнулись с проклятьем большого метража, знакомого многим обитателям питерских коммуналок.
"Как только разрешили приватизацию и продажу жилья, еще до моего рождения, отец, подавшийся из комсомольских функционеров в бизнес, выкупил вторую комнату. А с третьей получилась засада. Баба Маша продавать ее наотрез отказалась.
«Это же дом Вейнера!» - поднимал вверх указательный палец отец.
В результате мы так и жили с бабой Машей. Сколько себя помню, она всегда была старой. Сейчас ей, наверно, перевалило за девяносто.
