13 мая, воскресенье, день.
Противник вышел на их позицию около полудня. К тому времени они вчетвером заняли оба замаскированных окопчика, готовые ко всему, чтобы ни случилось.
Леха, ушедший опять вперед, вышел на связь всего один раз. Сообщил, что на позиции, после чего назначил старшей Татьяну. И отключился. Она хотела уточнить, с чего это вдруг, если противник себя даже ничем не проявил, но в этот момент сработала ОЗМ, заложенная в кустах на удалении метров семьдесят от «фишки». Грохнуло, взвыли, состригая ветки с кустов, летящие ролики, распустилось прозрачное облако светлого дыма.
А затем раздался крик, такой дикий, как будто из кого-то заживо тянули душу ржавыми крючьями.
Татьяна трясущимися руками схватила с земляной полочки завернутую в полиэтилен подрывную машинку. Сработала «ведьма» – на очереди замаскированная в кустарнике «монка», приводимая в действие с провода. Рядом с ней, испуганно подскочив на месте, схватилась за автомат побледневшая Аня. Как ни надеялись они, что беда пройдет мимо, что не найдут их в лесной глухомани – но все тщетно.
Противник оказался не дураком. Недаром Сергей особо предупреждал о засевших в окрестностях спецназовцах. И рассказал о разнесенной в щепки бандитской колонне. А теперь они здесь. И пришли за ними, тут уж двух мнений быть не может, кто им понадобился.
Крик в кустах оборвался, сменившись протяжными стонами. В распускающейся и еще редкой листве осинника мелькнули фигуры в армейском камуфляже, но в створ размещенных «монок» не попали. Беготня в кустах затихла.
– Сядь ниже. – шепнула Татьяна, вспомнив, что Сергей рассказывал о тепловизорах. – Еще тепло заметят."
"Аня резко опустилась на самое дно окопа. Татьяна заметила, какая та бледная и как у нее дрожат руки. Сама она едва приподнялась над краем окопа, не сводя взгляда с двух деревьев, в пространство между которыми была нацелена мина. Вторая «монка» была размещена правее, во фланг тем, кто, подорвавшись на этой, попытается обойти их позицию. И провод от нее вел во второй окопчик, к Вике с Ксенией.
– Вик, слышишь меня? – прошептала Татьяна в микрофон, не выдержав напряжения.
Голос подруги был совершенно неузнаваем, Татьяна даже поразилась поначалу, а затем подумала, что и у нее. Наверное, сейчас не лучше.
– Слышу. Что?
– Про мину не забудь.
– Держу. Молчи, услышат.
Татьяна испуганно смолкла, но молчание было еще страшнее, чем угроза быть замеченной.
– Ты как? – шепотом спросила она у Ани.
– Страшно. – честно ответила та.
– Мне тоже.
