Он мягко целует меня в щеку, снова улыбается и уходит в сторону лестницы, а я…Что я? Не могу заснуть даже спустя сорок минут. Вспоминаю. Думаю. Кручу-верчу. И сама ворочаюсь. Черт…сколько раз он так целовал меня? Сколько раз помогал? Да, в конце концов, согласился забрать то злосчастное заявление, хотя не должен был! Объективно не должен был. Серега не просто увел его девушку, так еще и в дом его проник, обокрасть хотел! Леша даже тогда не пошел никаким путем, кроме законного, а я…дура. Просила его…буквально умоляла со слезами на глазах…
Не знаю, как эти мысли толкают, но вино вдруг берет свое.
Я настроена выяснить все здесь и сейчас. Вылезаю из кровати в свободной ночнушке до пола и крадусь к лестнице. Надеюсь, что он еще не спит, и когда вижу в щели свет — рада до безумия. Если честно, я даже не знаю, чего хочу добиться сейчас. Просто открываю дверь и застаю его без футболки с книгой в руках. Леша вряд ли ожидал меня увидеть. Смотрит, подняв брови, потом опускает книгу и шепчет — в доме то слышимость будь здоров, а бабуля пусть и хорошо спит, но всякое может быть.
— Алис, ты чего? Случилось что-то?"
"Я ничего ему не отвечаю, а захожу, прижимаюсь к плотно закрытой двери спиной и долго смотрю ему в глаза. Родные глаза. Манящие. А потом делаю то, чего не могу объяснить разумно — выключаю свет в его комнате.
Леша молчит. Я вижу в голубоватых лучах полной Луны, как его кадык дергается, когда я делаю шаг, и меня током бьет изнутри. Вибрирует. Подхожу еще ближе. Мне нравится видеть этот взгляд — он меня им буквально пожирает, и сердце так стучит…
Во всем, что происходит, действительно нет ни грамма разума, одно желание узнать, а каково это быть с мужчиной, который испытывает к тебе такие сильные чувства? У меня такого никогда не было, и я просто не могу заставить себя отступиться от того, чтобы это узнать.
Здесь и сейчас. Мне это необходимо.
Берусь за верхние края рубашки и медленно стягиваю их с плеч — он продолжает смотреть. Будто я его гипнотизирую.
Только дышит тяжелее, но это меня сильнее возбуждает — его пресс напрягается больше, становится четче, как и бугор на мягких, спортивных штанах. Я знаю, что это неправильно: я — замужем. Так нельзя. Но не в эту ночь и не в этой комнате. Все вдруг кажется наоборот правильным, когда я остаюсь абсолютно голой и приближаюсь совсем близко, прошу.
— Покажи мне, что значит чувствовать себя особенной. Пожалуйста.
Леша по-прежнему молчит, но смотрит только в глаза.
