Там на стене висел телефон, и я схватил трубку и набрал номер своей сестры, номер ее организации, должен же там быть кто-нибудь, кто примет срочное сообщение, передаст его ей в Африку, пожалуйста, твой брат не знает, кто он такой, ты можешь ему это сказать? Но я услышал только: «Номер, по которому вы позвонили, отключен. Пожалуйста, перезвоните». Однако времени перезвонить у меня не было, потому что преследователи уже вбежали за мной в дом, и я помчался вверх по черной лестнице. Мне нужно было найти Розу, потому что теперь она оставалась единственной, потому что, может быть, Шарли я тоже придумал.
Если я смогу добраться до Розы и снова задать ей несколько вопросов, все будет хорошо.
Роза стояла в коридоре с розовым одеялом в руках. Я упал перед ней на колени.
— Рози! Почему ты не в кроватке?
— Я испугалась, папа. Я услышала крики.
И действительно, внизу кричали по-немецки. Послышался громкий топот.
— Все хорошо, Роза, — сказал я. — Послушай, я сейчас уложу тебя в кроватку, но сначала я снова хочу сыграть в ту игру, ладно? Только скажи мне, где я живу и где живешь ты, и я уложу тебя в кроватку, расскажу сказку, и все будет хорошо.
— Я не хочу, папа. Мне страшно.
— Ну же, Рози, где живет папа?
Я понимал, что поступаю неправильно, это все равно что вынюхать дозу кокаина стоимостью тысяча долларов всего за одну неделю, но так я тоже делал. Я думал, что мне любой ценой необходимо прямо сейчас услышать ответ на этот вопрос, в противном случае я умру.
Могу представить себе, какое у меня в тот момент было лицо, потому что в глазах Розы я видел ужас. Она начала всхлипывать. Я схватил ее за плечи и встряхнул.
— Говори же, черт побери!
Роза заплакала, и у меня за спиной послышался крик Лотты, да и кто бы не закричал, увидев маньяка, схватившего маленькую девочку и размахивающего ножом? А затем чья-то рука обхватила меня за шею и отдернула назад, нож отлетел в сторону, и Франко вместе с одним из славян повалил меня, вопящего, на пол, после чего появился Креббс, спустил мне штаны и вколол что-то такое, от чего мой мозг выключился.
"
"Я пришел в себя в маленькой белой комнате, привязанный мягкими ремнями к больничной койке, во рту пергаментная сухость, отвратительный привкус старых газет. Я что-то прохрипел, и меня услышали, потому что появилась медсестра (или кто-то, выдающий себя за медсестру), пощупала мой пульс и дала стакан воды и соломинку, чтобы можно было пить лежа.
