Так и не въехав, что это он мог видеть и куда ни разу не повернулся, Роб шепнул:
– Видел, Петюнчик, всё видел. Но ты не трясись, я никому не скажу.
На красавца-спортсмена стало жалко смотреть – так он посерел и сник.
Чувствуя, что победил, хоть и не понимая, каким образом, Роб покровительственно шлепнул Солнцева по щеке – раз, второй. И тот ничего, стерпел.
– Ладно, Петушок, гуляй, у меня тут разговор.
И вот ведь загадка: Солнцев только носом шмыгнул. Молча вышел, оставил Роба вдвоем с Регинкой.
Она по-прежнему сидела, опустив лицо.
Грудь под черным школьным фартуком быстро поднималась и опускалась – пришлось напомнить себе: в глаза смотреть, не на сиськи.
– Ты прости меня, – тихо сказала королева класса. – Это я во всем виновата. Из-за меня ты чуть не погиб. Надо было на Петьку, дурака, не орать, а сразу за тобой погнать. Чтоб извинился, привел назад. Он перехватил бы тебя у автобусной остановки, и ничего бы не случилось.
– А он ходил за мной? – удивился Роб.
– Да. Но ты уже уехал. Ведь, наверно, минут десять прошло.
Вот в чем дело, сообразил Роб. Я на остановке не десять минут, а больше получаса торчал. Значит, Солнцев меня видел, но звать назад не стал. И теперь психует, заметил я его тогда или нет. Ведь получается, что это я из-за него на дачу не вернулся и в катастрофу попал. И это всё, из-за чего он трясется? Выходит, слабак Петька. То-то у него голос такой хлипкий.
– Прости меня, ладно? – повторила Регинка. – Ну пожалуйста.
Наконец подняла глаза, на ресницах посверкивали хрусталем две слезинки.
Нет, не хрусталем – изумрудинками.
«Пойдет звонить, что его с дачи выгнали. Или еще хуже – затравили. Нет, не будет звонить. Он треснутый», – сказал незнакомый женский голос – не злой, не добрый, а самый что ни на есть обыкновенный, скучноватый.
Роб нахмурился: что такое «треснутый»? А, в смысле втрескался в нее. Такое у Регинки, значит, словечко для учета поклонников.
– Я и в самом деле чуть не погиб из-за тебя, – строго сказал он. – И ты это отлично знаешь.
Нам есть о чем поговорить.
Регинкины мысли запрыгали в панике: «Папа! Нехорошо. По шерстке. Не здесь! Ирка!»
Последнее несомненно относилось к Ирке Сапрыкиной, которая как раз сунула в дверь любопытную физиономию."
"– Давай после уроков встретимся, – тихонько, чтоб не услышала Ирка, проговорила Регина. – Знаешь, где? – Она на секунду замолчала, глядя в сторону. «Интимчик, ля-ля, мур-мур, за ушком, как шелковый». – В химлаборатории, у меня ключ.
– Ладно.
