Увидев меня, Миловидов сказал:
– Хорошо, все тут, начинайте, Олег Павлович!
Нотариус раскрыл красивую кожаную папку и хорошо поставленным, дикторским голосом принялся озвучивать последнюю волю покойного.
Сначала шли мелочи.
– Роза Константиновна Ефремова может выбрать себе на память картину, одну из тех, что висят в гостиной.
Старушка всплеснула руками:
– Господи, он обо мне вспомнил! Милый, добрый, ласковый Глебушка!
Дама в черном презрительно хмыкнула.
– Помолчи, мама! – довольно резко сказал Ефим.
Я удивилась. Значит, эта старушка – мать Ефима? Следовательно, она бывшая жена Глеба Лукича? Такая старая? Хотя и Ларионов не был юношей…
Тем временем Олег Павлович прочитал:
– Строительство дома Евлампии Андреевны Романовой должно быть завершено не позже сентября. Деньги на мебель предусмотрены в сумме ста тысяч долларов.
Я чуть не лишилась чувств. Он что, с ума сошел? Но остальные никак не отреагировали на заявление нотариуса. Потом пошли распоряжения по поводу образования Тины… Но основной сюрприз поджидал присутствующих в конце.
Все деньги, все движимое и недвижимое имущество, всю свою долю в приносящем огромный доход бизнесе Глеб Лукич завещал Раде.
– За то, – торжественно возвестил нотариус, – что она скрасила мои последние годы.
Последняя фраза покоробила слух. Вот уж не ожидала от Глеба Лукича слащавой сентиментальности! Хотя я ведь совсем не знала его, может, он просто производил впечатление циничного и делового, а в душе был нежным, как маргаритка.
Когда нотариус захлопнул папку, наступило молчание. Потом дама в черном довольно нервно воскликнула:
– Не понимаю, к чему было заставлять меня участвовать в этом фарсе?
– Для вас, Ольга Сергеевна, есть конверт.
И Олег Павлович протянул даме довольно большой пакет, перевязанный самой простой бечевкой, на концах которой болталась красная сургучная печать.
Женщина быстро схватила конверт, сунула его, не раскрывая, в свою сумку, встала и заявила:
– Думаю, дальнейшее мое присутствие тут совершенно неуместно.
– Ну что ты, Оля, – тихо ответила Рада, – мы все рады тебя видеть!
Дама гортанно рассмеялась:
– Не надо лицемерить, дорогая, никакого удовольствия никому мой сегодняшний визит не доставил. Ефим с Кариной, да и Макс тоже, просто перекосились, когда меня увидали, решили, что отхвачу денежный кусок. Надеюсь, теперь они успокоятся. Впрочем, им самим ничего не досталось, все в твоих руках, душенька, отомсти «деткам» за унижения.
