Если бы ей пришлось описать его, она бы сказала, что оно похоже на магию и напоминает о том, что Гавриил сказал тогда в подземелье о Мойрах, передающих свою силу предметам.
Он вложил нож в руку Скарлетт.
– Когда меня не станет… этот кинжал освободит тех, кого я поймал в ловушку… Распорядись им так, как не стал бы я…
С этими словами Упавшая Звезда умер.
Скарлетт зарыдала. Она оплакивала чудовище, которым он был, и удивительное создание, которым так и не стал.
59
ДонателлаТелле казалось, что весь мир должен был замереть или рукоплескать ей, ведь она только что убила Упавшую Звезду.
Избавила свет от чудовища, который лишил жизни ее мать.
Она и сама была близка к смерти и до сих пор чувствовала запах дыма и гари от пламени, которое могло бы опалить ее. Ее руки дрожали, сердце бешено колотилось. Но в следующее мгновение к ней подошел Джекс, обнял своей холодной, успокаивающей рукой и притянул к себе со словами:
– Все в порядке, любовь моя."
"«На самом деле, ничего не в порядке», – возразил тоненький голосок у нее в голове.
Тот же раздражающий голос убеждал ее отстраниться от Принца Сердец, правду о котором она предпочла забыть. И никогда не вспоминать, поскольку ей нравилась его соблазнительная ложь, жестокие игры, дразнящие улыбки и то, как он кусал ее всякий раз, когда они целовались. Хоть тронный зал и напоминал сейчас страницу, вырванную из сборника страшных историй, Джекс по-прежнему был ее Принцем Сердец, способным превратить любое окончание в сказочный финал. Она прижалась к нему, и ее мир словно затянуло дымкой.
– Я сделала это, – удивляясь самой себе, сказала Телла.
– Конечно, ты это сделала, любовь моя. А теперь нам нужно убираться отсюда. – Джекс крепче обнял ее и оттащил от Скарлетт. Телла видела, как сестра осела на пол подле Упавшей Звезды и так и не встала, продолжая лежать, прижавшись к его безжизненному телу.
– Подожди-ка! Там же моя сестра…
– Посмотри на меня, Донателла. – Джекс развернул ее лицом к себе. – Ты все еще хочешь провести остаток своей жизни со мной?
Он задал вопрос так, как будто это было единственное, что имело значение в целом мире.
Никогда в жизни Теллу ни о чем не спрашивали с подобной настойчивостью. Хотя Джекс при этом выглядел почти беспомощным. Со своими взъерошенными золотыми волосами, голубыми глазами цвета морской соли и искусанными губами он был красив порочной красотой, и Телла хотела, чтобы именно таким он и оставался: сломленным, непредсказуемым и совершенно неукротимым.
