Мы тогда даже не поняли, что она хочет провести с нами побольше времени напоследок перед отъездом, вот и ходила с нами."
"И потом начались странности, Юля исчезла внезапно, никого толком не предупредил, и потом пропала, никто из общих знакомых о ней больше не слышал. Некоторые даже подозревали страшное, тем более муж у неё был связан с атамановской братвой, но ничего криминального про Юльку я так и не выяснил, хотя пытался. Нравилась же она мне, но чего-то я упустил тогда свой шанс.
Но с этим разберусь, всё узнаю.
По ящику после «Каламбура» начали показывать «Смак», а у нас на столе была очень студенческая еда, причём даже роскошная — жареная картошка, куда вывалили банку тушёнки. Такое в студенчестве ели далеко не каждый день.
— А чё так смотришь на нас с Юлькой, Лёха? — удивлялся Димка, не забывая поедать картошку полной ложкой. — Забыл нас, когда упал? Амнезия, как в том фильме, да? Хах, шучу. В парк, может, рванём? Немного бабосиков срубим, погода тёплая, народа там полно днём.
— Ты же песни поёшь? — спросил я, хмуря лоб.
— Ну надо же, вспомнил, пф! Пою! В кафешку ещё одну хожу иногда вечером выступать, а там братва сидит атамановская, — торопливо рассказывал он, — им всё «Мурку» да «Владимирский Централ» подавай, и эту ещё на добавку… — Димка откашлялся и нарочито фальшиво пропел: — Братва, не стреляйте друг в друга! Кха-ха, — он засмеялся и откашлялся, — задолбали, одно и то же всем надо.
Димка работает в локомотивном депо посменно, а на выходных лабает на гитаре в парке и поёт.
У него неплохо получается, люди кидают денежку. И в кафешках иногда выступает, правда, там собирается другая публика. Но куда чаще ему приходится вкалывать грузчиком, он хоть и тощий, но выносливый, таскать тяжести может долго.
— А брат с сестрой что вечером делают в это время? — спросила у него Юля.
— А чё им, дома сидят, ящик смотрят, чё ещё делать? — Димка нахмурился. — Им не скучно, хм. А ты чё, Лёха, не ешь? В большой семье, как говорится… ну, ты знаешь, — он покосился на Юлю.
Я уже начал есть.
Даже не знал, что такой голодный. Но организм молодой, желудок я ещё не посадил, и жареное могу есть, не глотая после этого таблетки горстями. В таком возрасте даже гвозди переваривать можно. Так что ел быстро и много.
Ел и думал. А что дальше? Я не помню, какие планы у меня были тогда. Работы постоянной не было, перебивался случайными заработками, часто работал грузчиком. Бывало, что ходил с Димкой, когда тот выступал, можно сказать, был его «крышей».
