В углах у окон стояли высоченные солидные фикусы; окна застилали легкие гардины; с потолка лился мягкий приглушенный свет; на стеклянном столике между диваном и креслами в вазе пестрели яблоки, бананы и мандарины; и стояла пустая бутылка и два коньячных бокала. Эмма смущенно убрала со стола посуду:
— Присаживайтесь, Вероника сейчас спуститься, — сказала она, и оставила меня наедине с молчаливой мебелью, кричащей, однако, о благосостоянии Намистиных.
Femme querelleuse est pire que le diable.
Злая баба в дому — хуже черта в лесу.
На фоне бледно-желтых стен выделялись и белые книжные полки, где помимо книг пылились различные безделушки: сувениры, шкатулки, коллекция часов, глобусы, подзорная труба, фигурки солдатиков. Словом, всё выглядело так, будто Вероника все старинные вещи затолкала в эту стенку-шкаф со стеклянными дверцами, и на полках творился безвкусный хаос. Не успела я об этом подумать, как в комнату с надменным видом вошла пухленькая брюнетка.
На этот раз передо мной предстала Вероника собственной персоной.
Пышногрудая, с округлыми бедрами, округлость которых подчеркивало элегантное обтягивающее платье, отлично вписывающееся в обстановку дома, этого старинного поместья, сохранившего от старины лишь груду бесполезных вещей, захламляющих внушительную библиотеку. Я поднялась; Вероника незамедлительно преодолела расстояние от входа до дивана, и мы, стоя лицом к лицу, на мгновение застыли, сканируя каждая своего оппонента. Уверена, Вероника так же тщательно рассмотрела меня, как и я рассмотрела её — буквально до расширенных пор на крыльях носа.
Красавицей я бы Веронику назвала с очень большой натяжкой. Отталкивающими были её тонкие губы. Точнее верхняя. Вероника её подрисовывала карандашом выше естественного контура и жирно смазывала блеском, придавая мнимую пухлость. Кожа провисала, и образовывались носогубные неприятные складки. Пудра придавала лицу бархатистый вид, и глаза, как у Арабель, цвета крепкого чая, тоже казались бархатными.
У нее был строгий взгляд, но, когда она улыбнулась и протянула мне руку, представившись, её лицо стало добрее, симпатичнее, и даже верхняя губа не такой уж и непривлекательной. В другой руке она держала конверт, взмахнув которым, предложила обсудить дела:
— Надеюсь, ваше репетиторство благотворно повлияет на моих мальчуганов. У вас большой опыт в этом деле, и мне бы хотелось, чтобы Филипп и Кирилл с отличием закончили шестой класс.
