Андрей перебил говорившего:"
"– Директриса объясняла: «Мне не нравится, когда одни ребята стоят на нижней ступеньке, а другие над ними возвышаются. Лучше пусть сидят за столом. За ним все равны». И она требовала, чтобы мы все сидели, положив руки ладонями вниз на столешницу, никаких сжатых кулаков. Это расценивалось как агрессия. Снимали на сцене в актовом зале на фоне занавеса с гербом гимназии. Директриса наша была огонь! Она в советские годы свои порядки завела. Герб, гимн, торжественное шествие со знаменем школы.
За столом должны были все сидеть. Никаких отсутствующих. Классе в седьмом-шестом Олег Никитин ногу сломал. Так его привезли, в зал внесли, посадили. Со стола скатерть до пола свисала, гипса не было видно.
– Светлана, кем работала ваша мать? – неожиданно спросил Александр Михайлович.
Попова вздрогнула, она явно не ожидала, что к ней обратятся.
– Мама? Она была медсестрой в больнице.
– В какой? – уточнил Дегтярев.
– В психиатрической, – объяснила Света, – меня в детстве постоянно с собой брала, маленькую девочку одну ночью дома не оставишь.
Я спала в сестринской.
– Вы, наверное, часто приходили к матери и когда выросли, – предположил Семен.
– Конечно, мне там очень нравилось, – подтвердила Светлана. – Лет в десять я решила: непременно стану врачом. И поступила в медвуз. Только я психиатр.
– Прекрасная специальность, – одобрила я.
– Внимание на экран, – прервал наш разговор Кузя, – он разделен на две части: справа фото учеников, слева снимок часов, которые были найдены вместе с останками Варвары Гореловой.
Кто-нибудь видит нечто странное?
Татьяна Ивановна подняла руку.
– Часы слева с розовым ремешком. Они не принадлежат Андрею. Мы ему дарили с бесцветным.
Кузя щелкнул мышкой.
– Но на внутренней стороне ремешка написано «Андрей Москвин».
– Мы дарили с бесцветным! – уверенно повторила Горелова.
– Интересно, зачем кому-то выжигать с помощью раскаленной иглы имя и фамилию Андрея на браслете? – протянула я.
– Смотрим на руки детей, – приказал Дегтярев, – они лежат на столе ладонями вниз, прекрасно видны запястья.
Часы есть не у всех.
– У десяти человек, – подсказал Кузя и приблизил изображение. – У Москвина прозрачный ремешок. Кроме него электронные часы есть еще у шести мальчиков и трех девочек. У парней бесцветные. Юные леди приобрели с зеленым, розовым и оранжевым ремешками. Подводим итог: в классе была лишь одна ученица, которой нравился розовый цвет. И кто она? Смотрим на руки и на лица.
