– Нет! – восклицает Пит. – Я, конечно, против! Нельзя устраивать еще одни Игры!
– Почему бы и нет? – парирует Джоанна. – Так будет справедливо. У Сноу даже внучка есть. Я голосую «за».
– И я тоже – говорит Энорабия почти безучастно. – Пусть узнают, каково пришлось нам.
– Именно из-за этого мы и подняли восстание! Помните? – Пит обводит нас взглядом. – Энни?
– Я, как и Пит, голосую «против», – говорит она. – И если бы Финник был здесь, он поступил бы так же.
– Но его здесь нет. Его убили переродки Сноу, – напоминает Джоанна.
– Нет, – говорит Бити. – Это создаст плохой прецедент. Нельзя считать всех остальных врагами; сейчас главное – единство, иначе нам не выжить. Я против.
– Остались Китнисс и Хеймитч, – напоминает Койн.
Интересно, а как это произошло семьдесят пять лет назад? Другая группа людей тоже сидела и голосовала за и против Голодных игр? Единогласно ли они приняли решение? Может, кто-то взывал к милосердию, но его заглушили вопли тех, кто требовал смерти детей? Аромат розы проникает из носа в горло, и оно сжимается от отчаяния.
Все, кого я любила, умерли, а мы обсуждаем следующие Голодные игры, чтобы предотвратить дальнейшие жертвы. Ничего не изменилось. И ничего не изменится.
Я тщательно взвешиваю возможности, обдумываю все варианты.
– Я голосую «за»… ради Прим, – говорю я, не отводя глаз от розы.
– Хеймитч, твой голос решающий, – напоминает ему Койн.
Пит в ярости. Он произносит целую речь, призывая Хеймитча не становиться соучастником преступления. Хеймитч наблюдает за мной.
Настал решительный момент. Сейчас мы узнаем, насколько мы похожи и действительно ли Хеймитч меня понимает.
– Я поддерживаю Сойку, – говорит Хеймитч.
– Отлично. Решение принято, – резюмирует Койн. – А теперь нам пора. Казнь состоится совсем скоро.
Она проходит мимо меня, и я протягиваю ей стакан с розой.
– Вы не могли бы распорядиться, чтобы над сердцем ему прикололи вот это?
Койн улыбается.
– Конечно. Кроме того, я позабочусь о том, чтобы он узнал о новых Играх.
– Спасибо, – говорю я.
Люди забегают в комнату, окружают меня, еще раз напудривают, передают распоряжения Плутарха, ведут к главному входу. Круглая площадь переполнена, но по улицам к ней все еще стекаются люди. Все встают по местам – стражники, чиновники, лидеры повстанцев, победители. Слышны приветственные крики: это Койн вышла на балкон. Эффи похлопывает меня по плечу, и я выхожу в холодные лучи зимнего солнца и становлюсь на свое место. Меня сопровождает оглушительный рев толпы.
