Эта часть города была известна всем и каждому, за исключением проживающих здесь счастливчиков, под названием Клуб. Сами же обитатели этого района называли его Смоук-Райз. Название это они произносили весьма небрежно, отлично понимая при этом, что название это свидетельствует об их богатстве и принадлежности к кругу избранных; они отлично сознавали, что Смоук-Райз представляет собой по существу город внутри города. Даже само его географическое положение, казалось, подтверждало это мнение. С севера район был ограничен рекой Харб.
С юга — непроходимой шеренгой тополей, вы саженных вдоль автострады Ривер-Хайвей, — все это делало Смоук-Райз неприступной крепостью для остального города, если не для всего остального мира.
Южнее автострады лежала кокетливая Сильвермайн-Роуд — дальний и богатый (но не столь богатый) родственник Смоук-Райз. Еще дальше к югу от Сильвермайн-Роуд с выходящими на нее доходными домами неутомимый путник встретился бы с первыми признаками коммерциализации — переливающимися огнями неоновых реклам, ночными ресторанами, кондитерскими, кричащими красками светофоров на Стеме, который, подобно обагренному кровью кинжалу, пронизывал территорию участка.
К югу от всего этого великолепия шла Эйнсли-Авеню и переход от богатства к бедности здесь был еще не столь резок — дома сохраняли кое-какие остатки былого достоинства. Так цилиндр на голове нищего музыканта мог бы похвастаться тем, что он некогда знавал лучшие времена. А еще дальше шла Калвер-Авеню, и перемены здесь были явными и разительными, обрушивая на нашего путника все прелести обнаженной нищеты жалким видом облупленных зданий, покрытых городской копотью фасадов, глядящих в небо, маленькими и грязными барами, притаившимися между жилыми домами, крохотными церковками, приглашавшими прохожих зайти и помолиться.
И все это продувалось насквозь ледяным ветром, не менее мрачным и холодным, чем дыхание ледяных просторов тундры.
А еще южнее, за тем коротким отрезком Мейзон-Авеню, который пуэрториканцы называют Ла Виа де Путас — яркое пятно экзотических красок и островок эротики на огромном сером и унылом айсберге, — сразу начиналась Гроувер-Авеню и уже за ним Гроувер-Парк — охотничьи угодья разного вида жулья, верья, грабителей и насильников.
Здание Восемьдесят седьмого участка расположено было на Гроувер и фасадом своим выходило на Гроувер-Парк. Дежурная комната для детективов находилась на втором этаже здания.
