Разумеется, я не могла увидеть, что именно он рисовал у меня на лице, но я надеялась, что учителю хватит совести нарисовать что-нибудь приличное.
Впрочем, это даже не заняло много времени. Буквально через пару минут мой примитивный макияж был закончен, и Хьялдур, довольный проделанной работой, вышел на улицу разжечь костер, чтобы вскипятить воды для чая.
Мне же оставалось лишь скучать в его палатке, разглядывая скромное убранство друида. Что удивительно, здесь не пахло потом или чем-нибудь похуже — все-таки Хьялдур, наверное, имел какие-никакие представления о гигиене.
Вместо этого палатку наполнял запах полыни и мяты, от смеси которых слегка щекотало в носу.
Надо сказать, что различных атрибутов друида у него стало гораздо меньше, чем было в старом доме. Не было бесчисленных свисающих с потолка пучков ароматных трав, не было полок, заставленных сосудами с отварами и настойками. Не было и выточенных из дерева маленьких идолов и рун, разбросанных по всему дому. Но Хьялдур, кажется, не унывал — все-таки главное то, что мы остались в живых, а остальное можно восстановить и зажить еще лучше прежнего.
Ради этого я и лезу из кожи вон, пытаясь придумать что-нибудь новое.
С этими мыслями я медленно опустилась на мягкие шкуры и невольно прикрыла глаза. Темнота для меня пришла незаметно.
Разбудил меня Хьялдур, буквально ворвавшийся в палатку.
— Майя! — он встряхнул меня за плечо и я нехотя разлепила глаза. — Пора.
Я медленно кивнула ему в ответ, потянулась и собиралась было вылезти из его жилища, как вдруг он снова коснулся моего плеча.
Я оглянулась и увидела беспокойство на его лице.
Было сложно понять, что он чувствовал — с одной стороны Ун в его представлении был источником всех бед на земле, а с другой… Он ведь мне доверял, в конце концов.
— Ты уверена? — спросил он, пристально глядя в мои глаза.
— Одному человеку не под силу удержать власть, Хьялдур, — тихо ответила я. — Нужна не только сильная рука и трезвый ум, но и образ для поклонения.
— Ты ведь представляешь последствия своего решения? — строго спросил друид.
— Да. И я сама несу за это ответственность.
Я улыбнулась ему и приподняла шкуру, загораживающую вход. Напоследок я обернулась и, обнажив острые зубки, весело выпалила:
— Я же Майя Бортдоттир, форр фан да!
Я услышала, как Хьялдур тяжело вздохнул и, чувствуя, как в груди истошно бьется от волнения сердце, а ноги становятся мягкими, как сухие соцветия вейника, наконец, вышла в прохладную темноту вечера.
