Влад взял длительный отпуск, чем Валерия была не очень довольна, но отпустила его. Я же много пропадал на фирме, что стремительно шла вверх на рынке строительства.
И вот, видя, как любимая женщина корчится от боли, у меня сердце кровью обливается. Этим маленьким засранцам не терпится выйти на свет белый и им походу плевать, что их маме больно.
— Всё, приехали, — останавливаю машину возле родильного отделения в приватной клинике.
Я позвонил ещё на выходе из дома и заорал, чтобы всех на ноги ставили. Так что нас уже ждали с коляской.
Мы с Владом помогли Рите выйти из машины и сесть в это кресло на колёсах.
— Сумка, — эта женщина даже в таком состояние ничего не забывает.
Она вообще удивительная, держится молодцом, не паникует.
Вошла в гостиную и сказала спокойно: поехали, я рожаю. Мы с Владом вскочили, как ошпаренные, и носились по дому, не понимая, что делать. Сердце билось о рёбра, руки тряслись, всё тело вспотело.
— Сумка в шкафу, в прихожей, — спокойно, оперевшись рукой о стену, сказал она, и мы оба понеслись за сумкой.
— А я? — спросила Рита уже строго.
Влад ударил себя по лбу и взял Риту за руку, повёл к машине и усадил её на заднее сидение, сам уселся рядом. А я за руль и дал по газам, оставляя за собой только пыль.
— Со мной, иначе я вас убью, — через болезненный стон пригрозила она.
Одели голубые хрени, вроде смирительных рубашек, и вошли в палату. Рита держалась. Нет, сжимала наши руки с такой силой, что и не подумаешь, что эта та хрупкая девушка в летнем платье на скрытом пляже.
Кричала, ругалась на нас и материлась как никогда раньше, мы с Владом и не знали, что она столько грязных слов знает.
Мы молчали и пытались её подбадривать, пока не услышали два детских плача. Мы с Владом замерли в ожидании, пока врачи что-то там химичили, потом нам вручили по конверту. Сморщенные красные человечки еле двигали головками и так смешно морщили крошечные носики.
В груди что-то ёкнуло, сердце сделала кульбит и растаяло. Где-то в голове прошлась мысль, что вот эти два человечка самое важное в моей жизни.
Они и есть моя жизнь.
— Ты это видишь? — По щекам Влада текут слёзы.
Он поворачивает голову ко мне, и я целую его, чувствуя солёность его слёз на своих губах.
— Ничего не забыли? — слышен голос Риты, и дети в наших руках зашевелились почти незаметно.
Мы подошли к нашей любимой женщине и вручили ей два конверта. Как только она посмотрела в их лица, прислонилась к Владу и заплакала.
— Спасибо, — еле слышно шепнула она.
