Гости еще в квартире?! Но почему? Их же не должно тут быть?
— Уборка квартиры, — говорю я придушенным голосом и, словно партизан из окопа, осторожно выглядываю из-за угла в комнату. И там меня ждет новый повод для шока — абсолютно голая красавица, которая стоит у зеркала и флегматично раздирает расческой свои длинные черные волосы.
— Уборка квартиры, — механически повторяю я, изо всех сил стараясь на нее не смотреть. — Было написано, что вы уже съедете, поэтому я пришла… а вы…
По правилам я должна извиниться и уйти, а убраться только тогда, когда гости уйдут, но блин! Тогда я не успею в универ!
Поэтому я все еще тут и ужасно надеюсь, что ситуация как-то разрешится в мою пользу.
И, кажется, мне везет.
— Да мы уснули, — вдруг по-свойски говорит мне красавица. — Этот придурок набухался и вырубился. А я куда пойду? Он же еще не запла… в общем, пришлось тоже тут остаться. Ты короче начинай, не обращай внимания. Мы сейчас уже уедем.
— Хорошо, — радуюсь я.
Решаю окно пока не открывать, чтобы не заморозить голую красотку, и начинаю снимать постельное белье с кровати.
От него несет какими-то мерзкими сладкими духами. Черт, как надо было облить себя парфюмом, чтобы даже кровать после тебя так пахла?
Сдергиваю простыню с матраса, и на пол падает надорванный квадратик фольги. Даже мне ясно, что это, хоть и чисто теоретически. Поднимаю эту бумажку, и меня скручивает одновременно стыдом и отвращением. Я вдруг думаю, насколько по силам мне эта работа. Здесь еще на первый взгляд все прилично, а если в квартире будет валяться не просто упаковка, а использованный презерватив? Или еще что похуже?
Начинаю перестилать кровать, морщась от того, как узкие штаны впиваются в мою попу, а еще краем глаза наблюдаю за тем, как красотка дефилирует по квартире уже в белье: черное, кружевное, оно смотрится на ее идеальном теле так, что меня немного берет зависть.
Слышу, как выключается вода в душе, распахивается дверь, а эта девушка вдруг весело кричит тому, кто там только что мылся:
— Тимур, прикройся хотя бы полотенцем! Тут уборщица.
Это нормально, что от имени «Тимур» меня насквозь продирает страхом и еще чем-то, чему сложно найти название? Я закусываю губы, расправляя складки на простыни, и думаю, мало ли в нашем городе Тимуров. Думаю так секунды три, ровно до тех пор, пока не слышу низкий хриплый голос, который безошибочно узнаю. Соболевский.
Черт. Чертчертчертчерт…
— Бля, ты почему еще в трусах? — грубо спрашивает он. — Мне ехать надо.
