Иван Чернавский получил-таки диплом юриста. Можно возвращаться в Череповец и продолжать работать.И он туда вернется, но не сразу. Будут еще дела и в Москве, и в Санкт-Петербурге. Только расслабился - бац, опять преступление раскрывать.
Тетушка усмехнулась. У нас бывали случаи, когда мы втроем — Леночка, тетушка и я, игрывали в «подкидного». Думаете, кто чаще всего проигрывал? Вот-вот…
А я продолжил:
— Если уж у человека хватило дурости сесть за стол и играть на деньги, то должно хватить ума и расплачиваться. Разумеется, с точки зрения права вы не обязаны возвращать карточный долг, в суд на вас никто не подаст, но существует такая вещь, как репутация…
— Согласна, — вздохнула Анна Николаевна.
Я посмотрел на тетушку и спросил:
— Сколько проиграл Николай?
— Иван… — укоризненно проговорила Анна Николаевна, но потом поджала губы и ответила: — Две тысячи рублей.
Отчего я решил, что в карты проиграл младший брат Леночки? Так здесь и думать не нужно. Если бы Николай проучился в корпусе месяц там, год, подумал бы, что парень не осилил тягот и лишений… Но он, насколько помню, три года осилил.
А просадил в карты две штуки⁈ Не хило! Даже не знаю, как бы это соотнести с суммами моего времени. В общем — младший братец Леночки проиграл в карты двухэтажный дом на каменном фундаменте или квартиру в Москве.
Кто знает, не ударит ли это позднее и по моей репутации?
— Сколько нужно?
— Уже нисколько, — грустно ответила Анна Николаевна. — Георгий отдал все свои сбережения, которые хотел потратить на свадьбу Леночки. Но приданое не тронуто.
— То есть, Лена пошла на службу, потому что с деньгами туго? — спросил я.
"— Иван, что значит туго? — хмыкнула тетушка. — Мы не нищенствуем, просто так сложились обстоятельства… Георгий, разумеется, ради свадьбы дочери влез бы в долги, но…
И тут появилась Леночка, переодевшаяся в домашнее платье. Похоже, что она слышала наш разговор. Вон, уже слезы текут.
— Тетя, зачем⁈ — едва ли не прокричала моя любимая девушка. — Зачем Ване знать про всю эту грязь?
— Что значит, зачем? — строго ответила тетя. — Если ты собираешься выходить за Ивана замуж, он должен знать во нашей семье и хорошее, и плохое.
Я сделал большие глаза, кивая тетушке на дверь — дескать, оставьте нас одних. И она, к некому моему изумлению, так и сделала.
Усадив плачущую барышню рядом, обнял ее.
— Лена, а почему ты считаешь, что я не должен знать?
Лена, уткнувшись мне в плечо, продолжала плакать.
— Лен…
— Боялась, — сквозь слезы ответила она.
— Чего боялась? — не понял я.
