Чтобы их и сами разбирать в Хаджи-Тархане, если не на деловой лес, то на дрова. И это только лес. А тут ведь и волоки надобно оснащать должным образом. Чтобы стругам легче и шустрее ходить было. И…
– Помолчи! – перебил его Царь, поморщившись словно от зубной боли. – Прошу. Помолчи. Мне и так тошно. А тут еще ты с советами. Сделаешь? Берись. А нет – то и говорить не о чем.
– Извини, Государь. Язык у меня длинный. Иной раз сам молотит что-то, будто тряпка на ветру.
– Тот-то же. А то туда же. Советчик… – произнес Царь, потирая виски.
Видимо он и сам немало голову над этими вопросами ломал.
Он встал.
Прошелся.
– Так ты думаешь, плотами сплавлять не надо бревна?
– Не надо. Они сильно намокнут. А как их потом вытащат из воды, так и рассохнуться, растрескаются и испортятся. Оттого и цены будут малой. Кому эта трухлявая дрянь нужна? А лес ведь это твой. Впустую, получается, его переводить будут.
– А то купцы сего не ведают?
– Отчего же? Ведают. И себе дом он из такого дерева ставить не станут. Но то себе. А то твою волю выполнить.
Им ведь особой пользы с торга деревом нет, пока мех хорошо идет. Так – возня одна. Вот на отвяжись и делать станут.
Иоанн Васильевич остро глянул на Андрея. Тот виновато пожал плечами и добавил:
– Ищи кому и что выгодно. Человек он тварь такая, что ленив и лишний раз палец о палец не ударит, если ему с того выгоды нет.
– А ежели казнь смертная за ослушание?
– Так это и есть выгода. Жить всяко приятнее смерти. Но страх притупляется. Чем дольше топор над шеей занесет, тем меньше его боятся…
Царь помолчал.
Посмотрел на огонек, что бодро горел в масляной лампе.
И, наконец, чуть пожевав губы, произнес:
– Ты не серчай на меня. Сам видишь – голова кругом. Мысли свои по торговлишке ты изложи. Но не сейчас. Я едва ли тебя услышу. Напиши их, как обычно ты любишь, разложив все по полочкам. И принеси. Дело-то доброе. Чую. Но ныне не до него. Спать надобно. Устал… очень устал…
Глава 3
1556 год, 2 сентября, Коломна
С горем пополам завершив дела в Москве тульский воевода, граф Шатский и Триполитанский Андрей Прохоров сын отправился домой.
В Тулу. И путь его лежал через Коломну. Тот замечательный город, с которым у него пока не клеились отношения. По той причине, что здесь проживали его достаточно многочисленные родичи как по отцу, так и по матери. И у них хватало вопросов к парню…
Главной проблемой в их отношениях были слухи.
Ведь население Московской Руси было твердо уверено в том, что Андрей – это не Андрей, а князь Всеслав.
