А ты давай моториста ищи, капитана… Приглядись там. А вообще-то как она «ничего», житуха?
– Да спасибо, живем потихоньку.
– Ну, живи. А ты парень тот еще, ох, тот еще. Ну, счастливо!"
"Значит, разобрались. И разобрались так, как надо. Но Степан не радовался, сильней и сильней наваливалась на него тоска, беспросветная, как осенняя ночь. Ведь он раньше думал, что там, на самом верху, в обкоме, например, просто не подозревают, что творится внизу. Знают, оказывается, и даже не удивляются. Значит, и там, наверху, есть свои Ленечки и Бородулины.
Стенка, да и только. Хватит ли сил прошибить ее хотя бы в одном месте? Степан не забыл, как сбросили его с крыши сарая, как таял под ладонями колючий, рассыпчатый снег…
И снова телефон позвал к себе. На этот раз звонил Николай. Степан насторожился, услышав его голос, и горько подумал: «Дожились до ручки, от Николая и то пакости жду».
– Степан, слушай меня внимательно. Из обкома сюда звонили, первому хорошую раскрутку дали. Но теперь ты учти – сожрут тебя при первом удобном случае.
Мне уже выговорили – кадр-то мой.
– Да не твой я! – заорал Степан. – Я к тебе не нанимался! Тоже мне, хозяин нашелся!
– Да не ори ты. Я только предупредить хотел.
«Он предупредить хотел! Благодетель! Ишь ты – предупредить!» – Степан места себе не находил, метался по дому. Лиза была на работе, и он отвел душу: матерился, стучал кулаками в стены. Устал, обмяк и ничком свалился на диван. Выспаться бы, отдохнуть, чтобы избавиться от постоянного напряжения, рвущего душу и тело, но как тут избавишься, когда жизнь пихает и толкает со всех сторон – только успевай поворачиваться.
Занятый своими мыслями, он не услышал, что пришел Сергей Шатохин. А когда увидел – обрадовался: все-таки не один. Сергей стоял у порога, широко и неестественно прямо расставив протезы. Тупоносые ботинки на толстой, коричневой подошве запорошило пылью. Лоб у Сергея блестел от мелкого, бисерного пота – жара и духота стояли на улице, не продохнуть.
Даже здесь, в доме, где окна на солнечную сторону были плотно задернуты шторами, ощущалась сухая тяжесть воздуха.
– Дождя бы, – мечтательно произнес Сергей. – Ливня бы хорошего, как из ведра чтоб…
Степан радостно и светло вздрогнул: болеет за него Серега, беспокоится, говорит сейчас о дожде, а в глазах ожидание – чем же все кончилось? Подвинул гостю стул и принес полотенце.
– Вытрись, а то, как из бани.
– Вот уж точно – парилка. Ну, рассказывай.
