Граната тут же лопнула с грохотом — там, где и нужно было, — раскалённый щебень царапнул по скуле. Что за чёрт?! Рене растерянно повернул голову и увидел, что провинившийся часовой машет ему: отходи, мол, прикрываю.
Минуту они, скорчившись за стеной, вели огонь на пару. Потом кольчатые пробрались во фланг. Нам крышка, подумал Рене. Он смотрел в чёрный проём справа, где, невидимый, враг изготавливался к стрельбе. Страха не было — лишь горькая обида, что заряды в бластере кончились. И очень не хотелось умирать.
Рене обернулся — возле костра ни души, только снайпер — на коленях почему-то, — но просить его кинуть запасную батарею было бесполезно — снайпер был целиком занят тем, что трясущимися руками привязывал к своей лучевой винтовке грязные белые кальсоны. Зачем? От росы затвор берёг, что ли?! Нашёл время, раздражённо подумал Рене. Скорей бы уж этот, справа, стрелял, терпежу нет…
Из проёма вылетел матово блеснувший предмет. Бомба, догадался Рене и почувствовал, как стыдное мокрое тепло заструилось по бедру.
Предмет упал у ног, и Рене с удивлением узнал в нём батарею к бластеру. Кто-то хлопнул Рене по плечу — часовой, скаля зубы, тыкал рукою влево, где огнемёт показывал нападавшим, словно дразня, длинный оранжевый язык. Отряд принял бой, а для Рене не стало вдруг никого ближе и роднее, чем этот чумазый парень напротив.
Внезапно вокруг них сгустился туман. Привет от синоптика.
— Замешкался, признаю, — объяснял снайпер. — Растерялся. Не привык стрелять в человека или, там, в любое разумное существо в упор.
Профессиональный бзик, если хотите. А студент, вон, вообще обмочился, ха-ха!
— А ты ему свои кальсоны отдай, — сказал капрал.
— Слушай, Фома, чем там кончилось вчера, с Землёю? Фома, Рене и — чуть поодаль — снайпер несли дозор на плоской крыше выгоревшего здания, пока остальные сворачивали бивак внизу.
— А разве в академии не рассказывали? — удивился Фома.
— Я не изучал древнюю мифологию, — сказал Рене.
— Ну и правильно, — согласился Фома. — Ерунда всё это.
— А всё-таки?
— Ну-у, якобы подсчитали, что прирост населения Земли однажды приведёт к тому, что общий вес людей станет сопоставим с весом самой Земли, — неохотно сказал Фома. — Капрал называл цифры, я не запомнил. Возникнут возмущения в движении планет… какая-то Луна упадёт и всё такое. Вот. Требовались срочные контрмеры, но к тому времени земляне разучились принимать решения, брать на себя ответственность или, упаси Бог, в чём-либо себя ограничивать.
