Мысли о том, что я скоро увижу маму и брата, подстегивают не на шутку – я еще никогда так надолго из дому не отлучалась – но вынырнувшие из-за холма острые башни замка все равно застают врасплох, как и всадник, мчащийся нам навстречу. И хоть он еще слишком далеко, для того, чтобы можно было различить черты его лица, я уже знаю – это Алистер.
– Сестренка, – поравнявшись с нами, он подхватывает меня и пересаживает на своего коня, заключив в объятья. – Ну, ты и заставила нас поволноваться. Разве приличным леди пристало так себя вести? – шутливо упрекает он, небрежно взъерошив мои короткие волосы.
Это может со стороны показаться несколько обидным, но я прекрасно знаю, что за его легкомысленным тоном скрывается настоящее беспокойство.
– А я с тебя пример беру, – тут же парирую. – Не все ж тебе неделями пропадать. Настала и моя очередь.
– Но-но, – поднимает вверх палец Алистер. – Попрошу! Я мужчина. А что позволено мужчинам, то невинным девам негоже.
На языке так и вертится ответ, что не такая я уж теперь и невинная, но я молча проглатываю ответ, не желая делиться ни с папой, ни с братом такими подробностями.
Отец, естественно, попытался кое-что выведать у меня о жизни на Северных островах, но я ловко избегала ответов, и со временем он перестал меня о чем-то спрашивать. Ал же подобной деликатностью не обладает, и будет тянуть правду клещами, если не пресечь это в корне.
Подкованные копыта гулко стучат по деревянному мосту. Нас встречают словно героев. Тут и старая Гертруда, которая вынянчила меня и Ала, и Уна, вытирающая платочком глаза, моя личная служанка, с которой мы близки, как подруги, и Оэн, наш конюх, который учил меня ездить верхом, едва я научилась ходить, и кухарка Полин, всегда откладывающая для меня про запас несколько лакомых морковных печеньиц, зная, как я их люблю, а еще Обри, Шэнна, Рейвен…
Глаза застилает мутная пелена, и теперь я даже радуюсь, что все еще восседаю на лошади Ала, а не на своей.
Только… где же мама?
– Па? – испуганно оборачиваюсь к отцу. – А что с мамой?
Но он и сам, с беспокойством оглядев толпу и не увидев жены, кидает взгляд на брата.
– Все с мамой хорошо, – поспешно восклицает тот, видя наши встревоженные лица. – Ей доктор рекомендовал несколько дней провести в постели, вот она и лежит. Ждет вас. Психует. И ругается...
Папа даже дослушивает до конца остроумные замечания братца, а быстро спешивается и широким шагом направляется к донжону, чтобы спустя секунду скрыться за массивными дверями жилой башни.
