Господи, зачем я это делаю? Ведь от бездны меня отделяют лишь тонкие перекладины, перелезть через них не составит никакого труда! Нет, я, конечно, не хочу прыгать вниз, но вдруг у меня переклинит мозги, я на секунду сойду с ума и все-таки прыгну? Почему для таких случаев не предусмотрен ремень безопасности?! А-а-а!!!
Чтобы не видеть, как стремительно удаляется земля, я уставилась на свои руки. Костяшки пальцев побелели от напряжения. В этот момент рядом с правой рукой на поручень села птичка. Серенькая такая, невзрачная, она со значением на меня покосилась и сказала:
– Фьють!
– Фьють, – беззвучно прошептала я в ответ.
"
"Птаха мигнула блестящим глазом, высокомерно задрала носик и бросилась вниз. «Самоубийца», – мелькнула у меня догадка. Через секунду птичка беззаботно парила рядом с кабинкой. Потом полетела дальше и пропала из виду. А кабинка поднималась выше, преодолела вершины деревьев, и неожиданно передо мной открылся великолепный панорамный вид на Москву.
У меня перехватило дыхание, теперь уже от восхищения.
И как я могла умереть, не увидев такую красоту? Пьянящее чувство свободы заполнило каждую клеточку тела. Возникла уверенность, что я могу все, абсолютно любая цель мне по силам. Выучить китайский? Легко! Получить Нобелевскую премию по литературе? Запросто! Стать Президентом страны? Нет проблем! Пока человек жив, для него не существует никаких преград. Я обязательно узнаю шифр от сейфа Леонида Лисовика и получу противоядие. Потому что по-другому просто не может быть.
Глава 4
Когда кабинка стала снижаться, я даже испытала легкое разочарование.
На землю я ступила другим человеком. Хотелось прыгать, смеяться и кричать всем вокруг: «Люди, не тратьте жизнь на ерунду! Она и так слишком коротка! Цените каждое мгновение!»
– Люська! – вдруг услышала я за спиной.
Обернулась и увидела Ленку Колтунову, свою бывшую однокурсницу. Вернее, сейчас она носит труднопроизносимую латышскую фамилию. На третьем курсе Ленка выскочила замуж за Илгмарса, выпускника экономического факультета.
– Ты ли это? Я с трудом тебя узнала! Так изменилась, похорошела… – Ленка придирчиво меня разглядывала, словно я была подарком от скуповатой тетушки на Новый год. – А прическа какая замечательная, просто прелесть!
У меня отвисла челюсть. Нет, я не сомневаюсь в собственной привлекательности, вот только услышать из уст Колтуновой комплимент равносильно тому, как если бы вдруг заговорила макака. Я вообще не помню, чтобы она о ком-то отзывалась доброжелательно.
