Я одариваю Машу за хлопоты и добрую душу и получаю дополнительную информацию:
– Твой мужик на «мерсе» был. Три раза. Сказал, завтра заедет.
Я прикидываю, нравится мне это или нет. Выходит, что мне все равно. Чувствуя себя сказочно богатой, отхожу ко сну.
В 8.30 Вадим уже возле моего дома. Улыбается, но в глазах недовольство. Вот так всегда: один раз обедом накормят, а потом из дома не выйди. Я держу эти мысли при себе.
– Как отдохнула? – спрашивает он.
– Нормально, – пожимаю я плечами и решаю сказать ему приятное: – Правда, без тебя было скучновато.
– Мне тоже. Если тебе так хотелось в этот дельфинарий, стоило только сказать.
Этот день и четыре следующих мы с утра до вечера вместе. Обширная культурная программа идет полным ходом. Я демонстрирую эрудицию, особенно, правда, не увлекаясь: большие знания женщин вызывают у мужиков обоснованное беспокойство. У бедного Сережи не закрывается рот. Вадим все чаще держит меня за руку и как бы ненавязчиво обнимает, однако я не даю заманить себя на стезю разврата.
– Фенечка, – говорит Вадим, – почему бы тебе не переехать в гостиницу?
– Зачем? Мне здесь нравится.
– Шутишь? По-моему, это место для тебя совершенно неподходящее. Если гостиница тебе не по вкусу, можно снять квартиру.
Я отвечаю в том духе, что сарайчик – предел моих мечтаний, и с соседями мне невероятно повезло, они поддержали меня в годину испытаний, и теперь оставить их было бы верхом неблагодарности."
"Сережа внезапно обретает голос и наставительно шепчет:
– Чего ты дурака валяешь? Вадим хороший мужик, и денег у него до черта.
Наконец и сам Вадим вечером в ресторане, глядя в мои прекрасные глаза, делает мне вежливое, но откровенное предложение. Жизнь на юге начинает действовать на нервы. Я откидываюсь на спинку стула и делаю грустно-ласковое лицо. После минутной заминки говорю:
– Вадим, у тебя дома, наверное, жена и двое детей, которых ты очень любишь.
– С чего ты взяла? – спрашивает он.
– Ты хороший человек, и все у тебя должно быть хорошо. Следовательно, есть жена и дети.
Ну и зачем тебе я, скажи на милость? Я не гожусь для курортных романов. Прости меня, ладно?
Он вроде бы простил, но попыток толкнуть меня на путь греха не оставляет. Я проявляю завидную стойкость.
В конце недели мы расстаемся, Вадим рано утром уезжает домой.
– Кстати, – спрашиваю я, – почему ты приехал на машине?
– Ненавижу самолеты. Служил в десанте и решил: если жив останусь, близко к самолету не подойду.
– Поезда тоже ненавидишь?
Он смеется, обнимает меня.
