– У него всегда было высокое давление. Но он никогда не принимал никаких лекарств. И вот… случилось то, что случилось.
– Почему он думал, что вы украли его открытие?
– Я не знаю, почему сумасшедшие думают то или другое, – отрезал Воскресенский.
– Он не был сумасшедшим…"
"– Был, – перебил его академик. – Я не знаю, был ли он ненормален в медицинском смысле, но в человеческом – совершенно точно не в себе. И открытия никакого не было! Ну, если вы физик, должны понимать! Черт возьми, какое может быть открытие! Просто скопление небесных тел, впрочем, в небесной механике я не очень разбираюсь, но там и разбираться нечего! И какое ваше дело, Григорий?! Вы что? Частный детектив?!
– Послушайте, – начал Гриша, стараясь быть убедительным, – история такая.
Я прихожу с девушкой в планетарий. Мы любим иногда по выходным ходить туда. Там нам показывают фильм. В фильме предсказывается гибель цивилизации и скорый конец света. В зале присутствует Басалаев. Начинается скандал. Он обвиняет академика Воскресенского в том, что тот украл его открытие.
Ну, то есть вы украли!.. Я пытаюсь как-то остановить скандал, мне это удается, но не сразу. Басалаев все это время твердит, что вы во всем виноваты. Вы воспользовались доверчивостью Юрия, вы смонтировали фильм, вы его показали, и вся слава теперь ваша. Басалаев при этом почти плачет, сует всем какую-то фотографию, кричит и негодует. Проделав все это, он умирает в коридоре второго этажа возле туалета. – Тут Гриша передохнул немного.
Воскресенский и Маргарита слушали его внимательно и серьезно. – Мы начинаем разбираться во всей этой путанице, и выясняется, что вы некогда собирались жениться вот на… Маргарите Николаевне, но Басалаев вас опередил. Что вы оба учились у профессора Астрова, но вы остались в науке, а Басалаев занялся поиском инопланетных цивилизаций, и вроде бы даже небезуспешно.
Воскресенский фыркнул и покрутил головой. У него было загорелое лицо и очень короткие светлые волосы. От этих светлых волос он выглядел моложе, чем был на самом деле.
И вообще Марусе покойный Юрий Федорович казался очень пожилым человеком, а эти двое скорее молодые и гораздо ближе по возрасту к ним с Гришей.
Пожалуй, понятно, почему профессорская внучка Агриппина всю дорогу называла академика Мишаней и говорила: он «наш человек».
Непонятно, что именно в академике могло быть «нашим», но так казалось.
– Самое интересное начинается, когда мы находим офис Юрия Федоровича.
