Сначала нашел и вымыл небольшой чугунок, он был с отколотым краем, скорее всего, им давно не пользовались. Отмыл его возле колодца, да и отнес в дом. Потом долго возился с одной из куриц, сначала еле поймал, а затем ощипывал целый час, если не больше. Ну не было у меня опыта в таком деле, разделать тушку, купленную в магазине, совсем не то же самое, что приготовить только что удавленную. Когда, наконец, мясо было в чугунке, а он сам в печи, решил пройтись по домам и найти что-то похожее на чайник или котелок какой, воды вскипятить.
И ведь нашел, причем именно чайник. Такой же старый, как и чугунок, в котором у меня варится курица, помятый и кривой, но главное без дыр, которых прежде было немало, лудили его часто. В том же домишке, где я обосновался, нашел какую-то духовитую травку, она лежала в мешочке на полке. Покопавшись, определил однозначно как травяной сбор для заварки. Тут и ромашка, и мята, и чабрец. Хороший будет отвар, даже и без чая. На все эти поиски и приготовления ушла уйма времени и сил, поэтому, когда сварилась курица и был готов «чай», я чуть не уснул за столом.
Поев бульона с куриным, резиновым мясом, запив все это дело эрзац-чаем, я уснул там же, где сидел, на лавке возле окна. Ночью проснулся от того, что свалился на пол, и пришлось перебраться на кровать. Белья не было, да и не нужно оно мне было, улегшись и укрывшись шинелькой, я спокойно уснул."
"Все оставшиеся дни пути я ел вареную курицу, пил бульон и «чай».
На хуторе тогда я задержался на день, приготовив и вторую забытую хозяевами курочку, чтобы забрать с собой. Так и добирался, аж сапоги прохудились, пришлось подвязывать, нечем было подошву прибить. К моему приходу в часть я был в ужасно непотребном виде. По мере приближения к фронту начали наконец попадаться воинские части, в которых я узнавал направление пути и топал дальше. А когда, наконец, приперся, найдя свой тринадцатый полк в одной небольшой деревушке, едва не попал под суд.
Первый офицер, которого я увидел в деревне, был тем самым прапорщиком, что когда-то стал моим первым командиром, это было год назад, сейчас этот хмырь щеголял погонами подпоручика и от наглости едва не трещал по швам. Он быстро шел куда-то наперерез мне, явно не видя никого на своем пути. Когда я, не разглядев вначале, кто это был, обратился к нему с вопросом о расположении штаба полка, тот повернул голову и ощерился.
