- Стoй! – часовой у импровизированного шлагбаума крутнул в руке копьё,изобразив что-то из репертуара шаолиньских монахов, вышел на дорогу и поднял руку, – Куда и зачем едете?
- Ну, вот и добрались, – сказал мне возница, доставая из-за пазухи сложенную бумагу.
Ети же – пассатижи. А мой аусвайс, полученный в штабе, заныкан где-то в глубинах рюкзака.
Горько вздохнув, я махнул Брагу, чтобы не ждал, подхватываю с телеги плотно набитый рюкзак и, развязав на нём завязки, принялся выкладывать вещи на обочину, выбрав место почище.
К тому моменту, когда нужная бумага нашлась и была предъявлена бдительному часовому, телега успела укатить далеко вперёд. И толькo доносящаяся сквозь заросли молодых елок удалая песнь «ямщика» выдавала путь её следования:
А до хутора уж рукой подать.
Мерзким упырям меня не догнать.
Вот и дом стоит, где живёт моя!
Обведу святой круг вокруг дома я!
Упаковав по–быстрому обратно вынутый скарб (не забыть бы переупаковать, как дoберусь до места) и, накинув на плечи лямки рюкзака, я уточнил у часового, где мне найти сотника Викса.
Хвала Единому, служивый не стал изображать из cебя мальчиша-плохиша и сходу выдал главную военную тайну:
- В штабе, наверно!
Тяжело вздыхаю и примеряю на себя волчью шкуру шпиона:
- А штаб у вас тут где? – и тут же спешно добавляю, – только не говори: «Там!», подробно дорогу опиши.
Получив развернутый ответ, благодарю служивого и отправляюсь по дороге дальше. По словам часового, до городка осталось – рукой подать.
Глава 17
Мчатся тучи, вьются тучи
Невидимкою луна
Освещает снег летучий
Мутно небо, ночь мутна….
Сколько их. Куда их гонят?
Что так жалобно поют?
Домового ли хоронят,
Ведьму ль замуж выдают?
А.С. Пушкин «Бесы»
Вечер того же дня. Десятник четырнадцатой роты Кот.
К вечеру температура упала. Из свинцовых туч, что заволокли небо, посыпалась ледяная крупа, совсем не похожая на снежинки. Спустя пару часов стемнело и завьюжило окончательно.
Ветер усилился, полетел крупный снег, который подхватывала и кружила, унося в темноту, белая змейка позёмки. Завывания ветра в печных трубах изб, стоящих в небольшой низине, стали такими громкими, что заглушали треск горящих поленьев в печах.
Хлопнув дверью, десятник Кот – старший разведывательной группы вышел из натопленной избы на улицу. Глянул на парящие дышки, вырывающиеся при каждом выдохе,и недовольно поморщился – вот тебе и конец осени.
