Мне даже жарко становится, хотя, возможно, это от горячего чая с лавандой.
Я машинально тяну ворот блузки вниз. Хочется опустить голову и подуть туда. Ткань уже начала липнуть к коже.
Прикусив губу, вскидываю страдальческий взгляд на босса, когда Милович опять начинает тараторить. И замечаю, что смотрит Багримов вовсе не на заказчика, а на мои пальцы, которыми я тяну блузку.
Вот чёрт!
Резко отпускаю ткань, рука дёргается, и я задеваю локтем чайничек, стоящий на краю стола. С громким звоном он падает на пол и разбивается вдребезги.
Наверное, даже не стоит проверять, смотрит ли на нас весь зал ресторана, потому что, судя по тишине, так оно и есть.
— Простите, пожалуйста… Извините, — стыдливо кошусь то на босса, то на Миловича, и уже собираюсь подняться, хотя не ясно, для чего? Не собираюсь же я сейчас начать подметать в ресторане посреди важной деловой встречи?
Слава богу, подходит официант, и эта суета немного отвлекает от меня внимание. Правда, Багримов так и продолжает смотреть. И этот его взгляд ощущается максимально остро на некоторых польских словах, которые, я уверена, имеют нормальное значение, но звучат так, что я краснею.
Господи, кто-нибудь заткните уже этого Януша. У меня голова болит от необходимости соображать, что он несёт."
"Аллилуйя, официант приносит еду.
Я даже не думала, что так голодна, пока не увидела эти громадные тарелки с морепродуктами. Надеюсь, мы немного прервемся на трапезу, и мозг хоть чуть-чуть отдохнёт от этих непонятных слов Миловича.
Признаться, я никогда не ела морепродукты.
Ну, во всяком случае лобстера и огромные мидии. Поэтому столовые приборы вызывают в голове жирный знак вопроса.
Бросаю невольный взгляд на Багримова, который уже начинает орудовать какими-то странными щипцами.
Внимательно слежу за боссом и стараюсь делать то же самое, что и он. Правда, получается у меня так себе, так что попытка щипцами разрезать лобстера заканчивается тем, что небольшой кусочек отлетает в стакан с чаем Януша.
Уверена, паника отражается на моём лица. В груди она определённо поднимает бурю.
— Простите… Я должен ответить на звонок, — говорит Милович, достав орущий мобильник из кармана пиджака.
Мой облегчённый выдох проносится по ресторану.
— Чай с лобстером — идея для высокой кухни, — усмехается Багримов, щелчком пальцев подозвав официанта, чтобы тот сменил чай.
То есть, он всё видел.
Разбитый чайник. Кусок лобстера в чае заказчика.
Меня больше не возьмут на переговоры…
— Извините, я никогда не ела такими приборами.
