"
"— Благодарствуй, боярич, за хлопоты, — и уставилась снизу вверх на крепкого парня, что глядел на нее весело, сидя на кауром жеребце редкой красоты.
— Не на чем, славница. Никаких хлопот, одна лишь радость душевная. На такую пригожую девицу поглядеть не каждый день можно, — и подмигнул глазом, голубым и блёстким, приосанился гордо и хвастливо, зная, что собой хорош.
— Спасибо на добром слове, Демьян Акимыч. Сама всю дорогу на тебя любовалась. — Дёмка аж брови вскинул от такой ее прямоты. — Уж дюже конь под тобой красив.
Так и смотрела бы все время.
Ратники, что были в отряде Демки прыснули, Фаддей взглянул на Аришку внимательно, но улыбки себе не позволил.
— О, как. Конь, стало быть, хорош, не я? И чем же он тебе приглянулся, а?
— Красивый, да не хвастливый. Бровями не играет, ус не крутит и девицам не подмигивает. — Дед Михаил ажник задохнулся от дерзости Аринкиной, и ткнул ее кулаком в спину.
Зря дед боялся, не тот был парень Дёмка, чтоб не оценить забористую шутку и обижаться на глумливые, но и правдивые слова.
Боярич засмеялся по-доброму.
— Ох, и язва ты, Арина. Споёмся нето! Так-то посмотреть, не такая уж ты и красавица. Это я еще не сильно приглядывался. Можа, у тебя конопухи есть, а?
— Вот смотрю я на твоего коня, и все больше он мне нравится, — улыбалась Аринка, уж зная, что Демка вовсе не осерчал, а наоборот, рад почесать языком, да пошутковать.
Пока лясы точили, холопья семья слезла с подводы и стала валдохать скарб хозяйский на новый двор. На торжище в Богуново закупили много — воевода щедро одарил друга.
Тут и шкуры новые, свежие. Лавки широкие. Стол — домовина тяжелая. Короба, туеса, посуды разной видимо-невидимо.
Фаддей слушал вполуха то, о чем переругивались шутейно брат и симпатичная рыжая. Все на девку смотрел — нравилась. Улыбалась ярко, не робела и взгляда не отводила. Да и глаза такие…ясные, честные.
— А ну, навались, ребята, — скомандовал Демка, и ратники посыпались с лошадей, похватали короба, да сундуки и потащили дедово добро в новые хоромины.
Пока таскали — гладели, да шутейничали. Аринка не отставала от ребят, таская мягкую рухлядь, забавляясь чужими словами, и своих не жалея. Через половину часа все было на своих местах. Даже две коровы уместились в небольшом стойле и сонно махали хвостами. Должно, утомились с непривычки скакать по лесным-то ухабам.
— Спаси тя Бог, боярич. Помог. — Михаил Афанасьевич поклонился, вслед за ним и Аришка.
— Завсегда пожалуйста, — кивнул Демка, и посмотрел на рыжую.
