— Врачи уже близко! — Он легонько похлопывает Еву по щекам. — Не сдаваться!
— Я... да... — Она будто выплывает из забытья. Делает рваный вдох и косится на сиротливо жмущихся друг к другу Катю и Нику. — Можно... — Ева говорит что-то еще, но голос становится совсем тихим.
Чтобы расслышать, приходится наклониться к ее губам.
— Повтори, пожалуйста. — Я чувствую себя палачом, который пытает невинную жертву.
— Можно... — Ева мучительно сглатывает. — Разреши мне прикоснуться... к ней?
— К Нике? — Не знаю, зачем спрашиваю.
Внутри срабатывает какой-то стопор.
Все мои страхи и воспоминания о снах сплетаются в колючий ком и застревают в горле вместе с ответом «да».
— Пожалуйста... — Ева дергается от нового приступа кашля. — Два года я запрещала себе даже надеяться...
— Скорая подъехала. Парни уже открыли ворота. — Встав на ноги, Клим смотрит на нас обеих.
Понимаю, что он хочет защитить меня. Готов любой ценой оградить от боли.
— Да. — Решение трудное, но после него появляется облегчение. — Сейчас.
От адреналина меня все еще пошатывает.
Каблуки цепляются за мягкий газон. Вязнут. Превращают каждый шаг в испытание. А возле Кати и дочки я почти врастаю в землю.
— Милая, пойдем со мной. — Боясь уронить, беру малышку за руку. — Я хочу тебя кое с кем познакомить.
Обычно Ника не любит никакие знакомства. Моя гордая девочка сама решает, когда и с кем ей заводить отношения. Однако сейчас не сопротивляется. Оглядываясь на суетящихся врачей, послушно идет рядом. Как и я, присаживается на корточки возле Евы.
Несколько секунд они просто смотрят друг на друга.
Моргают.
В глазах Евы стоят слезы, а в закушенных губах, кажется, не осталось ни одной кровинки.
Наблюдать за моей малышкой и больно, и тревожно. Ника изучает мать с таким вниманием, словно перед ней не женщина, а чудо.
— Ника... — Ева пытается дотянуться до дочки правой рукой и не может.
— Милая, познакомься. — Я сама беру ее ладонь и кладу на колено нашей девочки. — Это Ева. Она... — Продолжить не могу.
К счастью, Ника и не ждет никакого продолжения.
— Как мама! Пгинцесса! — произносит она с восторгом и, как игрушку, ласково гладит холодную руку.
— Да моя девочка. Принцесса. — Ева легонько, вероятно, из последних сил сжимает детскую ладошку. Глотает стон, когда бригада медиков перекладывает ее на носилки. — А ты чудо, — с мукой на лице роняет она и до самой машины не сводит взгляда с малышки.
Глава 72
Глава 72
На то, чтобы прийти в себя и перестать вздрагивать от каждого шороха, уходит целая неделя.
