В теплый летний день я утопала в радостной независимости от будней. Настолько давно не чувствовала я природу так близко. Вдруг — странный тревожный звук заставил меня вздрогнуть, и мое внимание переключилось на забытую деталь: девочка шестилетнего возраста сидела спокойно, покачиваясь, словно в ожидании чего-то важного....
"
"— Ты в порядке? — он отстранил меня, и только теперь я увидела, что лицо Глеба перемазано грязью и кровью.
— Да. Да! А ты? Что там случилось?
Я задыхалась от того, что выворачивало изнутри. Ледов был жив, находился рядом… Разве что-то ещё могло меня волновать в данный момент?
— Это неважно.
— Он тебя не ранил?
— Нет. Едем.
Глеб взял меня за руку и повёл к машине. Нас попытались окликнуть, но Ледов лишь обернулся и коротко процедил:
— Разберитесь сами. Всё решим завтра.
Чувствовала теперь не только безопасность, но и мощь, которая волнами расходилась от фигуры мужа.
Ледов усадил меня в салон. Сел рядом, тут же завёл двигатель и, сорвав авто с места, помчался в сторону города. Я перестала дрожать не сразу. Только лишь смотрела на Глеба. На то, как он сосредоточенно ведёт машину. На его профиль. На играющие на скулах желваки.
— Его больше нет, — ровно проговорил он, когда парковал машину рядом с домом.
Нашим домом.
— Как ты нас нашёл? — прошептала в ответ дрожащим голосом.
— А разве это важно?
Он буквально вытащил меня из авто. Добрался до входа в дом и, закрыв за нами дверь, развернул меня к себе лицом.
Всё это время действовал одновременно уверенно, не спрашивая, чего я желаю, но нежно. А я ведь желала именно того, что муж со мной и делал.
Впился в мои губы жадным глубоким поцелуем. Пачкая чужой кровью и грязью. Протолкнул язык в мой рот, начал иметь его так жадно, что у меня дыхание перехватило.
А потом ничего не стало. Ни психов, ни того, что было между мной и Ледовым раньше. Остались лишь потребность друг в друге, когда срывали одежду, словно сумасшедшие, и когда стало важным лишь одно — отдавать себя без остатка и получать то же самое взамен.
30
— Я хочу на тебя посмотреть, — хрипло сказал Глеб, отстранившись.
Я лежала голая на постели, до которой мы добрались лишь чудом. Грудь вздымалась от волнения, смешанного с пережитым адреналином.
— Ты же… смотришь… — ответила сбивчиво, не понимая, чего желает Ледов.
Сам он стоял у изножья кровати. В разодранной рубашке, клочьями повисшей на его плечах. Неужели это сотворила с ним я?
— Нет… ты не понимаешь. Хочу смотреть, как ты себя ласкаешь.
Он стащил остатки ткани с плеч одним слитным движением. Та же участь постигла и брюки. Я задохнулась от увиденного — в полумраке комнаты можно было разглядеть всё до чёрточки.
