– Всех вас! Вам плевать на меня! Война, месть, ненависть и боль – вот что вы несете! Вы делите меня, словно вещь, так же как делите власть, земли, имущество! Каждый думает лишь о своих желаниях! – Я сделала шаг в сторону. Еще шаг. У Линтара горят на теле рисунки, черные, они покрывают его причудливой вязью. Арвиэль судорожно оттягивает ворот – признак волнения. Еще шаг в сторону, к скалам. Теперь я между ними и в стороне от каждого. Люк смотрит тревожно и виновато. – Хоть раз кто-то спросил меня, чего я хочу? Я сама, без ваших приказов? Вы все одинаковые.
Вам плевать на жертвы, плевать на все и всех, кроме ваших амбиций и желаний! – Еще шаг.
– Ева, это не так… – Люк сжимает в ладони рукоять клинка.
– Это так! Ты созидающий, брат, когда ты успел забыть об этом? Или лишь эликсир делал тебя человеком? А ты, Арвиэль? – я перевела взгляд на Первородного. – Мне жаль тебя, понимаешь? Раньше я тебя хотя бы уважала…
Мой взгляд снова вернулся к Линтару. Он смотрел с такой тоской, что мне стало больно.
– Три века арманцы умирали от Цветка Тлена, но теперь и тех, что остались, ты привел на войну, повелитель Ранххара. Снова умирать. Ты готов пожертвовать даже драконами ради достижения своей цели. Ради мести. – Я отвернулась от взгляда Линтара и посмотрела на верхушки скал. – Мне стыдно за всех вас. И я не хочу больше быть вашей игрушкой. Ни для кого.
Я сделала еще один шаг и удивленно проследила полет серебряных птиц.
Они появились в воздухе, сверкнув в свете солнца узкими крыльями. Тонкие, светлые птицы – стрелы, которые пускают из арбалета сразу десятком… Первая тронула мое плечо на мгновение раньше других, и я несколько удивленно увидела расплывающееся на белом шелке красное пятно. И со всех сторон, одновременно, ко мне кинулись несколько тел, закрывая собой и отталкивая. А потом все смешалось. Коснуться земли я не успела, подхваченная Линтаром, две стрелы звякнули, отскочив от его спины.
Виар и Диос закрыли крыльями. Люку стрела поцарапала ногу, а рядом, чуть придавив меня, упал Арвиэль. Лицо, как всегда, бледное, и темное пятно на зеленом камзоле почти не видно. Лишь дрожит в груди серебряное перо смертельной птицы. Я ахнула, глядя в его глаза, затягивающиеся пеленой. Первородный смотрел лишь на меня, не отрываясь, и губы его чуть кривились в насмешке. Уже, наверное, над судьбой.
– Арвиэль! – я тронула его щеку.
