Становлюсь такой податливой и слабой, что Марку приходится нести меня в дом на руках.
Первый раз еще сопротивлялась. Клялась, что дойду. Просила дать мне несколько минут. А потом перестала бороться.
Научилась получать особое удовольствие от того, как бережно он несет... Как прижимает к своей широкой груди, словно я самое важное и хрупкое, что есть в его жизни. Как опускает в коридоре на небольшой упругий диванчик и, перевернув на живот, сразу же начинает трахать.
К такому резкому переходу не получается привыкнуть, как ни пытаюсь.
Дух захватывает, когда Шаталов входит в меня быстрым толчком на всю длину. Сердце заходится, когда, выругавшись, жестко вколачивает в спинку дивана.
— Кажется, я теперь знаю, как можно заработать инфаркт в тридцатник, — шутит Марк однажды после нашей близости."
"Опустошенный, расслабленный и такой доступный, что можно целовать в щеки, в шею и трогать руками, где захочется.
— Со мной можешь не бояться. Как будущий доктор, я обязательно тебя спасу.
Уже нужно отдохнуть. Дать себе передышку хоть на несколько минут.
Только каждый раз, когда вижу его таким, словно второе дыхание открывается.
Не спрашивая, можно ли, соскальзываю на пол, сама снимаю презерватив. И ощущаю, как рот заполняется слюной.
— Нет. Именно с тобой никто не спасет!
Марк крупно вздрагивает, когда я скольжу языком по чувствительной уздечке. И матерится, когда сквозь рефлексы и слезы насаживаюсь до самого горла.
— Обещаю, ты умрешь счастливым. — Жадно вдыхаю, растирая по губам солоноватую влагу.
Никогда не думала, что можно получать удовольствие от минета. В прежней жизни он был стандартным пунктом в обязательной программе. Не самым любимым. А с Шаталовым — наркотик.
— Умереть с пустыми яйцами... — Марк двигает бедрами вверх, затыкая мне рот. И хрипит, заполнив до отказа: — Мечта.
Дальше не секс, а танец. Наш фирменный. С ладонью Марка на моей голове. С моими рваными вдохами. Носом, как он учил.
Быстро и медленно. Так глубоко, как могу, и поверхностно. Дразня и мучая. До съехавшей от этой пытки крыши.
До целого водопада проклятий... с редким, глухим упоминанием «Лиза».
***
После таких «возвращений» ужин сметается с тарелок со скоростью света. Иногда я даже не успеваю распаковать коробки, которые приносят курьеры.
Пока Шаталов занудно расставляет посуду и подбирает правильные ножи, так и ем. Пиццу — руками из картона. Суши — из пластиковых контейнеров, лапшу — из бумажных коробок, порой вилками, порой палочками.
Кайфую от каждого кусочка.
