— Он часто выручал меня — выписывал успокоительные, обезболивающие. А в этот раз погнал на обследования. — Муж усмехнулся. — Я долго отпирался, говорил, что нет на это времени… Но становилось всё хуже. Ко всему прочему добавилась бессонница… Пришлось идти сдаваться. Приём невролога, анализы, МРТ — врачи быстро поставили диагноз.
— Опухоль? — я говорила, но сама не верила своим словам.
— Да, — муж тяжело вздохнул. — Сказали, нужно проводить биопсию, узнавать, доброкачественная она или злокачественная. Но я боялся… Боялся услышать, что жить мне осталось какие-то жалкие месяцы.
— Хочешь сказать, что до сих пор прячешь голову в песок? — нахмурившись, я сжала пальцами коленки.
— Помнишь, после Нового года я уезжал в командировку? — Муж перевёл затуманенный взгляд на меня. — Тебе сказал, что решаю вопрос по поставкам, а сам лежал в столичной клинике. Из-за подхваченного вируса мне пришлось долго ждать…
— И какой результат⁈
— Я ещё не знаю, — пожав плечами, Эд снова отвернулся от меня. — Обещали прислать на почту.
Но пока тишина…
Его признание стало сильным потрясением для меня. Оказалось, ослеплённая желанием мести, я не замечала очевидного — мой муж был тяжело болен. От осознания происходящего душа ныла от тревоги и страха перед будущим.
— Извини, что не рассказал раньше. — Моей руки коснулась холодная ладонь. — Не хотел, чтобы ты простила меня из жалости.
— То есть, если бы не это падение, я бы так и продолжала ходить в неведении? — тихо спросила я.
— Не знаю, — тяжело вздохнул он.
— Я честно не знаю.
В этот момент во мне боролись две противоположности.
Одна из чувства долга и ответственности перед созданной семьёй желала поддерживать больного супруга до конца. Как говорилось: и в боли, и в радости… А другая желала себе счастья.
Да, теперь я знала, что Эд страдал не меньше меня. Да, понимала, что, возможно, все его перепады настроения были обусловлены опухолью — наверное, он совершенно не мог их контролировать.
Но разве это оправдывало его предательство?
— Я должен на коленях перед тобой стоять, — хрипло произнёс муж, поглаживая большим пальцем тыльную сторону моей ладони.
— Пытаться вымолить прощение…"
"— Это ничего не изменит, — поджав губы, я вытащила руку. — Даже если я смогу простить тебя — не смогу с тобой жить. Наш брак… — голос дрожал, — … себя исчерпал. Я давно стала для тебя чужой. Наверное, — отвела взгляд, — родной никогда и не была.
— Это неправда, Саша, — в его голосе слышалась скорбь.
