Автор
В зимних сумерках тихий голос воскрешает давнюю ненависть к холоду. В маленьком, уютном кабинете с пастельными стенами и абстрактными картинами Татьяна Ивановна вызывает на разговор забытую девочку. Здесь нет меланхолии — лишь понимание и тепло, где открывается мир душевных секретов....
Не дожидаясь уговоров Милы, тут же порываюсь уйти, но сто́ит развернуться, как в спину бьют обидные слова Ара:
— О, а наша провинциальная замухрышка всё никак по бутикам не нагуляется, да, Тася?
До боли кусаю губы, чтобы не развернуться: я всё равно проиграю в словесной дуэли, так зачем лишать себя шанса уйти с гордо поднятой головой прямо сейчас?
Шаг… Второй… Третий…
Слышу за спиной ворчание Милы и бесконечные подколки её брата:
— Камилка, ты бы хоть научила эту деревенскую выдру нормально одеваться! Что это на ней? Ходит-ходит по бутикам, и всё без толку!
— Ты что, хотела, чтобы я эту малявку на своей тачке прокатил? Ну, нафиг! Это потом на мойку заруливать — всё дезинфицировать!
— Ками, довольно! Поехали, я сказал! Лапина не маленькая, доберётся как-нибудь.
Быть причиной раздора неприятно, и чем дальше я удаляюсь от гнилых слов Турчина, тем легче даётся каждый вдох. Но дыхание срывается, стоит заметить на пороге гимназии Киреева. В разукрашенных брюках и со звериным оскалом на лице он смотрит в мою сторону и одними губами произносит:
— Лапина!
Ребром ладони он ожесточённо проводит поперёк своего горла, давая понять, что проделка с краской будет дорого мне стоить.
— Я передумала, — разворачиваюсь на пятках и несусь к чёрной тачке Арика. — Что ты там мычал, Ар? На химчистку не хочешь?
Прежде чем залезть в салон авто, смачно наступаю в грязную лужу у бордюра.
— Поверь, красавчик, она тебе уже не поможет!
— Ну чего завис, братец? — Не меньше моего взбудораженная приближением Киреева Мила со всей дури хлопает дверцей и подгоняет Турчина: — Гони, Арик! Гони!
Глава 4.
Крупица глупости, щепотка любопытства... Чем не рецепт переломанной жизни?
Я обожаю обжигающее чувство лёгкой опасности, когда словно балансируешь на тонком лезвии, когда счёт идёт на секунды, а сердце против твоей воли сбивается с размеренного ритма. И вроде, дело сделано, цель достигнута, но едва ощутимая оторопь никак не отпускает."
"Киреев медленно идёт в нашу сторону, нагло задрав нос. В лучах майского солнца ярко-жёлтые разводы на его брюках напоминают хищный окрас разъярённого зверя, да и каштановые пряди слегка вьющихся волос на голове парня бешено топорщатся в разные стороны, принимая очертания львиной гривы вожака прайда.
— Ну же, поехали! — Сжимаю коленки, вытягиваясь струной на заднем сиденье. Застрявшая между Аром и Киреевым, я словно между двух огней: ещё неизвестно, кто сожжёт дотла первым.
