Мы можем хотя бы познакомиться, — пожала я плечами, стараясь не обращать внимания на его смех, — Я вот Ягода. И мне… — я запнулась, но все таки выдавила, — … приятно с вами познакомиться.
— Ну что тебе приятно я и так чувствую, — усмехнулся весело мужчина, намекая на то, что мое «дружеское рукопожатие» явно затянулось, на что я лишь недовольно и нервно шикнула:
— Отпустишь мою косу, и я твою тоже отпущу!
— А может мне так нравится? — полыхнули его необычные глаза хоть и весело, но вместе с тем явно излишне горячо, когда я снова слишком отчетливо почувствовала пульсацию крови под горячей тонкой кожей и набухшие упругие венки в собственной ладони.
— Извращенец что ли?
— Точно я? — хохотнул он снова, заставляя меня покрыться красными пятнами смущения и ярости, когда больше всего на свете мне хотелось сейчас дернуть за его «дружка» и показать кто в доме хозяйка…но я же решила действовать дипломатично, да?
Так, ладно.
Меняем тактику и пытаемся показать, что даже с голыми сиськами я могу быть, как это там называется?
Покладистой и смирной?
Ага, именно такой!
Ох и каких же мне усилий стоило просто разжать свои окоченевшие пальцы, чтобы показать, что я готова идти на компромисс первой.
с трудом удержав пакостливую улыбочку на его разочарованный. глубокий вздох:
— …а начало было многообещающим!
Великан не торопился отходить от меня. оставшись на прежнем месте, но и моих волос не отпуская, когда протянул задумчиво, но тепло:
— Ягода значит. А какая?
— Что значит «какая»?
— Клубничка? Облепишка? Смородинка?
Насупившись и хмуро сведя брови я кинула на него предупреждающий жгучий взгляд, красноречиво говорящий о том, что за всю свою жизнь я просто замучилась пояснять выбор собственного имени моим папой, а в последние года просто одаривая каждого излишне любопытного человека уничтожающим взглядом.
Как правило, этого было вполне достаточно.
Для нормальных людей!
Но то, что этот мужлан был истинным варваром, пусть и с добрыми глазами, можно было понять по одному его видочку, даже не пытаясь завести беседу, поэтому пришлось шикнуть:
— НИКАКАЯ! Просто Ягода!
— Значит вся, — радостно проурчал он своим низким раскатистым басом, улыбнувшись широко и, я бы сказала, слегка плотоядно, — И сладенькая, и кисленькая, и терпкая…
— …И ядовитая! — закончила я, многозначительно изогнув бровь и стараясь не обращать внимания на его смех и излишне хорошее настроение для всего, что происходило здесь и сейчас.
Было ясно, как белый день.
