Этого громилу крыша точно не убьет, максимум — шишек заработает, а вот мы с крохой могли пострадать.
Впрочем, и замерзнуть тоже могли!
На дворе был не май месяц, к сожалению, а медвежьей крови во мне было слишком мало, чтобы она грела с такой силой, как у настоящих Беров."
"Может, сказывалось еще и то, что я была девушкой-Бером, не знаю. Среди моего окружения я была одна такая, и себе подобных женского рода не видела. А папа мог расхаживать зимой в одной рубашке на голое тело и от мороза не ёжиться, даже если и не был чистокровным.
Жаль, я была не такой…
Не такой сильной, смелой, не такой уверенной в себе.
Я не была сейчас уверенной даже в том, что смогу воспитать моего кроху, сидя на каком-то заснеженном пне, прижимая его к себе и стараясь не дрожать так сильно. чтобы не разбудить.
Самое забавное, что кроха притих.
И ведь не спал.
Смотрел своими красивыми глазками по сторонам, с большим удивлением пристально рассматривая широкие пушистые ветви вековых хвойных, которые опускались к земле от обилия снега на них.
Но впервые за долгое время не кричал и хныкал протяжно и жалобно. И я боялась сделать даже лишнего вздоха, чтобы не потревожить его покой. И мой тоже.
Вернее будет сказать. что покой всего леса!
— Вы чего там притихли?
Я бросила убийственный взгляд на мужчину, который продолжал заниматься исключительно домом, и, к сожалению, ничего из моих манипуляций не увидел, но вот его бас мог поднять даже контуженного из могилы!
— А можно потише?!
Он обернулся на меня, посмотрев недоуменно, но весело сквозь пряди своих вечно растрепанных волос, чтобы широко улыбнуться и подмигнуть:
— Нельзя! Я всегда так говорю.
— Лучше молчи тогда!
— Ты еще нашего Отца не слышала! Вот где уши в трубочку сворачиваются! При чем, не только от обилия громкости!
Он рассмеялся, распластавшись по стене, словно человек-паук, оттого, что пытался удержать верх двумя руками и при этом еще пододвинуть ногой к себе рухнувшие балки, сгребая за собой и снег и землю.
И, честно говоря, я хотела хохотнуть и поделиться ехидно тем, какой именно частью своего большого тела он смог бы себе помочь вместо третьей явно недостающей руки, вот только почему-то проглотила все слова, уставившись на него, пока он не видел.
Пока Янтарь работал, я могла словно маленький воришка украдкой наблюдать за ним, впервые видя его тело в полной красе.
Огромное, мускулистое, с золотистой кожей и тугими выпирающими мышцами. от которых сложно было отвести взгляда.
