Платье облегает стройное тело, как вторая кожа. Облизываю губы, подкрашивая густые ресницы, и завершаю образ, слегка брызнув на себя любимой свежестью цитрусов."
"Выхожу в комнату и, посмотрев на часы, стрелка которых уже перевалила за восемь вечера, беспокойно закусываю губу. Чтобы успокоить разбушевавшиеся нервы, выпиваю бокал шампанского, что официант любезно мне наполнил, когда принес заказ в номер. Явор задерживается, и у меня закрадываются сомнения, что он вообще придет. Начинаю хаотично расхаживать по комнате, но глухой стук в номер обрывает мои движения.
На часах пятнадцать минут девятого. Неужели это месть за тот случай в кафе? С легким волнением открываю дверь, и сердце пропускает глухой удар. Почему-то сейчас в груди бьется паническое желание убежать. Ощущаю, как по спине стекает ледяная струйка пота. Стоит, чертяка, вальяжно засунув руки в карманы черных джинсов, а лицо скрыто тенью от накинутого капюшона, с которого медленно стекают капли.
— Так и будешь держать меня на пороге? — равнодушный голос неприятно проскальзывает в самую душу.
Сейчас бы все отдала, чтобы в его холодных глазах запылал вчерашний огонь, который я собственными руками затушила до состояния пепла.
— Извини, — отхожу в сторону, — проходи.
Двигается вразвалку, на ходу стаскивая мокрую толстовку и швыряя ее на диван. Атлетическое телосложение подчеркивает плотная белая майка, а в сочетании с грубыми джинсами и ментоловым шлейфом действует на меня, будто самый сильный афродизиак. Чистый секс, и подлец об этом прекрасно знает, о чем говорит его царственная поза.
Смотрит в упор, прожигая бесовскими глазами так, что стоять тяжело.
— К чему этот маскарад? — интересуется, небрежно показывая рукой в мою сторону, и сканирует полным презрения взглядом. Злится. Придется потерпеть его холод. Сама виновата.
— Выпить не хочешь?
— Думаешь, это свидание? — обрубает меня грубым вопросом. Делаю глубокий вздох, ощущая, как голова начинает кружиться и впиваюсь ногтями в ладони, чтобы хоть немного привести себя в чувство.
— Сядь, а то свалишься, — ухмыляется с сарказмом.
Мне начинает отказывать выдержка. Если он продолжит вести себя так, думаю, намеченные извинения у меня не выйдут.
— Может, ты хотя бы попытаешься не быть таким... — запинаюсь.
Явор удивленно вскидывает брови.
— И каким же? — Его губы искажает хищный оскал.
— Таким упрямым! Я хочу извиниться за...
— Извиняйся, — нагло разрешает белобрысый дьявол и поудобнее располагается в кресле, укладывая руки на подлокотники.
