Оторва!
Передо мной возвышалась массивная фигура, наполовину скрытая в тени. Я узнала эти грубые черты лица и этот оскал, напоминающий зверя.
Неужели! Опять он.
– Капец, опять эта рожа… – прорычала я, а он вдруг с гневом свёл брови на переносице. Я заметила с каким напряжением и хрустом сжался его кулак, лежавший на его коленях.
– Что ты там пробубнила?
– Что всё это значит? Ваши лбы затащили меня в машину против воли, да это похищение! – фыркнула я, скрестив руки на груди. – Объясните им, что такое манеры!
До чего же он демон невыносимый.
Хуже человека я ещё не встречала, правда! Один взгляд на Леманна – и меня будто лихорадит от отвращения, от его скверного характера.
Ханс Леманн сидит величественно в своём автомобиле прямо напротив меня и смотрит на меня с прищуром, как на червяка.
Чуть наклоняется и ухмыляется, продолжая с особым удовольствием меня оскорблять.
– Невоспитанная, неряшливая, безвкусная.
Кривится он и рассматривает меня с видом царя.
– Ты – настоящая ошибка природы.
– Ха! От ошибки слышу! Вы себя, о великий господин, видели со стороны?
Язвлю я с особым снисхождением, чем только сильнее подливаю масла в огонь.
– Что вам от меня надо?! Мы уже всё обсудили.
– Обсудили, верно… – он ещё ближе наклоняется. Меня обдает ароматом его дорогих духов и ураганной харизмы. Пальчики на ногах поджимаются, пульс ускоряется от того, какой он мощный. – Но я по другому вопросу.
Закатываю глаза, затем понимаю, что сижу зажатая между двумя амбалами – его секьюрити.
– Ты не извинилась передо мной.
Повисла пауза.
– Вот ещё, – бурчу я, – я извинюсь только в том случае, если вы извинитесь передо мной за грубые высказывания. Вы считаете уборщица – это не профессия?
– У меня нет времени на разборки с неотёсанной хабалкой, – хмыкает, – либо просишь прощение как следует, либо ты очень сильно пожалеешь.
– Неотёсанная хабалка? – мое голос поднимается на октаву выше. – Ты думаешь, что можешь меня унизить и угрожать? Ты ошибаешься, Ханс. Я не позволю тебе играть со мной в такие игры.
Мои руки сжимаются в кулаки, а глаза сверкают от решимости. Я вижу, как его секьюрити становятся более напряженными, но я не сдамся. Я не преклонюсь перед этим тираном.
– Ханс Леманн, ты считаешь, что мир вращается вокруг тебя, но я тебе скажу одну вещь – твоё высокомерие и желание унижать других лишь отражает твою собственную ничтожность. Я не имею никаких причин извиняться перед тобой. Если кто-то должен просить прощение, то это ты.
