Но кто меня спрашивает.
– Дом в Челмсфорде мы быстро продали, – отвечаю я, поворачиваясь к Йену спиной и принимаясь вычищать миски. Тот отходит от раковины, но помочь не предлагает. – Мы продали дом в Челмсфорде, деньги сложили с наследством, которое досталось Марку от вашей мамы, выкупили у тебя долю в этом доме. Оставшуюся часть взяли в ипотеку. Всё это делалось через твою контору. Мы с Марком подписывали все бумаги в офисе твоего партнёра. Деньги перечислили прямо тебе на счёт. Ты при этом присутствовал. И Джейкоб Барлоу тоже.
– Да, – кивает Йен, и мне кажется, что со мной разговаривают, как с ребёнком, будто я самых простых вещей не могу понять. – А потом часть этих средств вы взяли обратно в долг.
– Нет, не брали. – Чувствую, как на глазные яблоки начинает давить мигрень.
– Мне нужны эти деньги, Тесс, – говорит он, делая шаг в мою сторону. Он теперь так близко, что я чувствую пряный цитрусовый аромат его одеколона. Замираю с мисками в руке. Во взгляде Йена что-то промелькнуло. Отчаяние? Или, быть может, усталость?
– Джейкоб собирается уходить на покой, продать свою долю в фирме, – продолжает Йен.
– Я взял кредит, у меня есть накопления, но средств не хватает. Не выкуплю его долю, придётся продать фирму зонтичной компании. Название с офисом сохраним, но делаться всё будет для галочки. Все труды, вся репутация насмарку. Марка на работе страховали, я знаю, тебе положено пособие по смерти, был и полис страхования жизни. Он это всё указал, когда вы составляли завещания.
Из этих денег можно мне вернуть долг.
Скриплю зубами, силясь не открыть рот, не сказать что-нибудь, о чём потом придётся жалеть. Как же хорошо он разбирается в наших семейных делах. Знает даже то, о чём я сама не в курсе.
«Тесс, это мой брат. Нам нужен адвокат, а в его фирме не станут задирать цену. Сам лично он нами заниматься не будет, отдаст партнёру», – ты тогда сказал.
Но Йен всё равно сунул нос в наши документы, прочёл твоё завещание.
В голове вспышкой проносится воспоминание: решительный, собранный Йен в тёмном костюме при галстуке зачитывает написанную им траурную речь.
Речь прошла мимо меня, помню только, что в ней было про то, как ты с ним в детстве карабкался по деревьям, плавал в речке. Целую жизнь прожили вы здесь, до меня и сына, а я так мало знаю о том, как это было. Меня и Джейми Йен упомянул – в конце, этакий постскриптум к твоей жизни.
– Я о деньгах и тому подобных вещах не думала ещё, – говорю, – так мало времени прошло.
