Он с нетерпением ждал, когда войдет в это тайное общество на правах полноправного члена.
Зазвонили колокола Сен-Сюльпис, им вторили часы Люксембургского дворца. Взглянув на солнце, опускающееся в пыльную дымку за Бурбонским дворцом, приятели встали из-за стола, пересекли бульвар Сен-Жермен и неторопливо направились в сторону Медицинской школы. Им навстречу из-за угла вышла девушка с тубусом для нот. Лицо Клиффорда оживилось, заметно встрепенулись Эллиот и Роуден. Все втроем они поклонились ей, и девушка, не поднимая глаз, серьезно ответила на их приветствие.
Селби, который чуть отстал от компании, задержавшись у какой-то праздничной витрины магазина, поднял голову и встретился взглядом с самыми голубыми глазами, которые видел в своей жизни. Глаза мгновенно потупились, и молодой человек поспешил нагнать остальных.
– О боги, – сказал он. – Я только что повстречал самую красивую девушку…
И у всей троицы одновременно вырвалось мрачное и зловещее восклицание, словно они составляли хор в греческой трагедии.
– Рюбарре!
– Что? – спросил сбитый с толку Селби.
Клиффорд в ответ только махнул рукой.
Два часа спустя, когда они ужинали, Клиффорд повернулся к Селби и сказал:
– Что ты ерзаешь на стуле? Хочешь у меня о чем-тоспросить?
– Да, – Селби постарался придать своему голосу беззаботный тон. – Хотел спросить о той девушке. Кто она?
– Ее имени, – торжественно произнес Клиффорд, – никто не знает. Каждый повеса в квартале раскланивается с ней, и она серьезно отвечает на приветствие, и на этом всё.
Судя по тубусу с нотами, она пианистка. Живет на маленькой, скромной улочке Барре, где городские власти ведут нескончаемый ремонт. А поскольку никто не знает, как ее зовут, то и прозвали Рюбарре. Мистер Роуден плохо знает французский, поэтому он сначала называл ее Рубарри.
– Ничего подобного, – горячо возразил Роуден.
– Рюбарре – предмет вожделения для каждого жуира в квартале.
– Мы не жуиры, – буркнул Эллиот.
– Ну, разумеется, – ответил Клиффорд, – однако, смею обратить ваше внимание, мистер Селби, что эти двое джентльменов неоднократно и безуспешно пытались бросить себя к ногам Рюбарре.
Улыбка этой женщины останавливает сердце, – тут он мрачно нахмурился, – но я вынужден сказать, что ни высокий интеллект моего друга Эллиота, ни исключительная красота моего друга Роудена не тронули ее ледяного сердца.
Эллиот и Роуден так и закипели от негодования:
– А сам-то ты!
– Я, – мягко сказал Клиффорд, – не тороплюсь вступить на вашу гибельную стезю.
