Дед сделал из меня мужчину, человека, научил всему, что знал сам. Этот дом для меня самое дорогое, это мои воспоминания. Никакие деньги, власть этого не могут заменить. Именно это место я хочу показать Милане.
Даже когда я выбился в люди, смог позволить себе обеспеченную жизнь, старик отказался ехать в город. На отрез, до ужасной ссоры. Он до последнего своего дня жил здесь, я приезжал каждый вечер и мы, сидя у костра обсуждали мой бизнес. Как подниматься дальше, как стоит поступить, чего не нужно делать.
“Не забывай об этом доме сынок, если появится женщина, которую ты захочешь сюда привезти — значит это твоя женщина.
”
Значит моя… Значит нашел я ту самую…
Гуго привозит девчонку. Она в отрубе, бледная вся, как труп.
— Какого хрена? — Ору, сука, порву.
— Предупреждать нужно, что она у тебя чудная, если б не вырубил ее, она бы сердечный приступ схлопотала. Кстати, она думает, что ты того… В мир иной отошел, там нервишки шалят, так что осторожно.
— Чего?? — Пиздец, хоть бы крышу ей латать не пришлось.
— Как про взрыв услышала, со всех ног, босая к тебе бежала, чуть не упустили, — усмехается придурок. — Скажи где таких найти? Чтобы так отчаянно любила?
— Таких больше нет, — хватаю на руки Милану и к дому направляюсь.
— И то правда, вас когда ждать? — Гуго схватил Майкла и всю его охрану, он побоялся сам являться, приволок всю свою защиту, теперь пришло время платить по счетам.
— Завтра.
Девчонка умеет подбирать момент, вышел на пять минут, возвращаюсь, а она меня уже на прицеле держит… Речи какие толкает… Ладно, хватит, пора ее успокоить, я ее еще раз планирую сегодня ошарашить, но пока что нужно ее немного остудить…"
"Этот голос я узнаю из тысячи, из миллиона, его хрипотца, тон, который воли лишает.
Я просто рассыпаюсь на мелкие осколки, это не может быть он… Жестокая шутка воображения, я просто очень сильно хочу его увидеть, дотронуться, убедиться, что с ним ничего не произошло.
— Не правда, — головой мотаю, слезы по щекам бегут, сильнее сжимаю пистолет, просто похожий голос, просто меня вводят в заблуждение.
Он приближается, делает еще шаг, я вытягиваю руку с оружием, нужно стрелять, нужно защищаться, но что-то внутри меня не дает мне переступить эту грань… Это же живой человек, я не Господь Бог, чтобы решать кому жить, а кому умереть.
— Если решилась, тогда стреляй, чего тянешь? — Сердце замирает, голос обволакивает, руки опускаются, кошмар…
— Ты? — Щурюсь, пытаюсь хоть что-то в этой темени разглядеть.
