Обхватив ее щеки ладонями, я заглянул в стеклянные глаза.
Что он дал ей, черт подери?
– Кирби, ты слышишь меня?
Она сидела на какой-то тряпке вроде пальто, привалившись к стене и, кажется, совсем не соображала, что происходит.
Черт, да она была в секунде от отключки.
Я тяжело сглотнул, предполагая самое страшное, и взглянул на ее ноги, на кожу живота, груди и внутренней части бедер. Никаких синяков, царапин, ничего. Я выдохнул от облегчения. Он не сделал это, не успел.
А что было бы, если бы я решил не ехать сегодня к ней? Что если бы я вообще не вышел из дома?
Меня накрыло целым потоком мыслей, от которых меня бросило в холодный пот.
Я мог не оказаться здесь, и тогда он сделал бы все, что задумал, а я даже представлять не хотел, что было в его больной голове.
Теперь я мог лучше рассмотреть ее лицо: на коже в районе челюсти виднелись красновато-синие гематомы. Опустив взгляд на ее рот, я напрягся. Легко оттянул нижнюю губу и увидел кровоточащую рану.
Сукин сын!
Он избил ее.
Услышав хруст деревянных щепок, я понял, что он поднимается на ноги.
Я стянул с себя куртку и накрыл Кирби. В гардеробной громко лаял Чарли, но я решил разобраться с ним позже.
– Ты в безопасности, – пообещал я, поглаживая холодную и влажную щеку Кирби.
За моей спиной раздались быстрые шаги, я резко поднялся на ноги и обернулся. Люк замер в холле, сжимая обломок полки в одной руке, а нож в другой.
Серьезно, мать твою?
Он бросился на меня, и пока я уворачивался, чтобы тот не ударил меня деревянным обломком по голове, он успел порезать меня.
Жалящая боль пронзила мое тело в районе ребер, но я практически не замечал ее. Схватив его за предплечье, я выбил у него из руки нож и уложил ублюдка на пол одним ударом. Я отчетливо услышал хруст, из его носа хлынула кровь, заливая нижнюю часть лица.
Кажется, я сломал ему нос. Как жаль.
Я ухватился рукой за воротник его куртки, замахиваясь и ударяя снова, а затем еще, и еще, и еще, пока на его лице не стали появляться багряно-фиолетовые следы, глаза не заплыли от отека, а костяшки моих пальцев не свело от судороги – так сильно я сжимал руку.
– Не надо. – Он всхлипнул от боли, как гребаная плакса. Закашлял, давясь своей кровью, однако я по-прежнему не чувствовал удовлетворения. Два его передних зуба – один сверху, а другой снизу – были выбиты.
Кажется, он слишком легко отделался."
"– Нравится опаивать и насиловать женщин? – зарычал я, нанося еще несколько ударов, на этот раз в его корпус.
