На диванчике широко расставив ноги сидит Миша, а на нём сверху восседает Марина, точнее объезжает его, имитируя соитие. Её руки крепко держат его за шею, а язык хозяйничает во рту.
Мерзко. До чего же мерзко…"
"Бурый поворачивает голову и встречается со мной взглядом. Не успеваю прочесть хоть что-то в его глазах. Да и не нужно это мне. Он — подонок и предатель. Не хочу больше его видеть. Найду три работы и отдам ему долг, но ни секунды рядом с ним больше не проведу.
Я поворачиваюсь к Кириллу.
— Вы можете меня отсюда увезти.
Прямо сейчас? — молю его.
Он тут же кивает, поднимает взгляд и видит, что заставило меня обратиться к нему с такой неожиданной просьбой. Его лицо не выражает эмоций. Наверное, просто потому что он совершенно не удивлён.
Он мягко подталкивает меня к выходу из отеля. Позади раздаётся голос Бурого, женский вскрик, глухой удар, но мне всё равно. Если поначалу я едва могла сделать шаг, то злость на собственную глупость, дарит мне силы. Я практически выбегаю из здания отеля.
Демидов открывает передо дверцу машины, которая почему-то уже стоит прямо у выхода, а сам идёт к водительскому месту.
Я замираю на секунду, так как чувствую приближение Бурого.
— Надо уезжать, — напоминает о себе Кирилл.
— Да, — коротко соглашаюсь я и сажусь в салон.
Машина срывается с места. Я называю свой адрес и откидываюсь на сидении.
Миша, за что же ты так со мной?..
Глава 52
Бурый
Я не видел Алёну три дня. Три ёбаных дня о ней нет никаких новостей. Уехала с моим врагом, пропала с радаров.
Я поставил своих ребят наблюдать за её домом, но там тихо. Она не приезжала.
Миша её спокойно ходит в магазин, аптеку. Так не ведёт себя брат, сестра которого пропала. Значит, они общаются. Значит, с ней всё в порядке. Значит, она просто боится меня и скрывается.
Правильно делает. Я не знаю, как отреагирую, когда увижу ее снова. Скорее всего сожму пальцы на ее хрупкой шее до хруста. Но так нельзя.
Сначала нужно выяснить, какую именно она информацию сливала, и как она это провернула вообще.
При ней обсуждалась только смерть Леськи. О других делах я при ней не говорил.
Я лично просматривал записи камер с коридора и своего кабинета с момента ее появления в клубе, и ничего не увидел. Она сюда не приходила, пока меня не было, пока я отвлекался, по столу даже взглядом не шарила.
Хуйня какая-то.
Я впервые оказался в ситуации, когда мозг и сердце вели войну. Сердце доказывало, что моя девочка не могла предать, она — не крыса и не продажная сука.
