Сядет за решетку? Это что, штука? За что?
Мысли хаотично сменяют одна другую, мне страшно. Так страшно, что я едва могу дышать.
Руслан встает. Возвышается над Марком минимум на голову. Он и раньше был выше, но не настолько огромный, как сейчас. Он явно возмужал, изменился почти до неузнаваемости, хотя у меня не было никаких шансов не понять, кто передо мной, потому что сердце, вопреки всему, все еще было отдано ему. Тому, кто шептал нежности и обнимал так, что оно заходилось в приступе тахикардии, начиная дико стучать о грудную клетку.
— До встречи… Ева, — произносит он, разворачиваясь, чтобы уйти.
До встречи? Вот уж нет! Марк сделает все, чтобы защитить меня.
Глава 3
Ева
— Расскажи мне, — прошу у Марка дрожащим от волнения голосом. — Расскажи, почему он вернулся и чего хочет?
— Чего хочет, он уже сказал, — горько усмехается Марк. — А вернулся… чтобы отомстить, Ева.
Его голос звучит зло и нервно, Марк едва владеет собой. Резко встает, подходит к бару, чтобы выбрать алкоголь.
Быстро берет первую попавшуюся бутылку и садится обратно в кресло. Я сижу на том же самом месте, где несколько минут назад сидел Руслан. Здесь даже пахнет его духами, но я не обращаю на это никакого внимания.
Мне нужно знать, что происходит.
Марк все это время берег меня, как хрустальную вазу, боялся, чтобы внешний мир не разрушил мою доброту, но после того, как я увидела Руслана, мир вдруг перевернулся. Он полностью подтвердил славу о себе, оправдал то, что я узнала тогда от Марка.
Он — тот, кому наплевать, как и каким способом. Если он захотел — это должно у него быть. Даже спустя семь лет.
— Он вернулся ради мести, — яростно произносит Марк. — Семь лет ждал, — он усмехается. — Представляешь? Я думал, что всё… с ним покончено, а он вот, явился! Права качает и о себе заявляет. Сопляк!
Следует удар кулаком по столу. Марк опрокидывает стакан и залпом осушает его. Наливает еще, прикуривает сигарету, выпуская сизый дым в воздух и смотря прямо перед собой.
— Но что он может сделать?
Марк смеется. Надрывно, громко, как-то отчаянно. Я впервые вижу его таким растерянным и одновременно не понимающим, как быть дальше.
— О-о-о-о-о, — тянет он. — Теперь он может сделать почти всё, — Марк усмехается, и швыряет стакан на стол.
Тот грохотом приземляется на поверхность. Этот стук отдается у меня где-то в сердце. Я еще не понимаю, что будет дальше, но от его “Теперь он может все” становится не по себе.
