Гвоздь послушно описал несколько оборотов, прежде чем мягко опуститься обратно.
— Неплохо, — одобрил я. — Левитация требует постоянного контроля. Что ещё?
Воодушевлённый похвалой, Егор взял в руки подкову. На этот раз он не стал поднимать её в воздух, а начал медленно изменять форму. Металл нехотя поддавался, изгибаясь под воздействием его воли. Через минуту подкова превратилась в грубое подобие спирали.
— Это заняло у меня три часа вчера, — признался парень, вытирая пот со лба. — А сегодня утром получилось за час.
Правда, голова потом раскалывалась.
Я взял изменённую подкову, оценивая работу. Структура металла осталась целостной, без трещин и разрывов — хороший признак для начинающего.
— Головная боль — это нормально. Магические каналы адаптируются к нагрузке. Главное — не переусердствовать, иначе отвалится задница, — совершенно серьёзно произнёс я.
Мой воспитанник вздрогнул и посмотрел на меня широко раскрытыми глазами.
— Это… это правда⁈ — его голос дал петуха.
Не выдержав, я начал хохотать, чувствуя, как напряжение потихоньку отпускает.
— Да ну вас, наставник! — вспыхнул парень. — Я же поверил!
— Я вижу, — отдышавшись, бросил я.
Егор вернул себе самообладание, но в его глазах промелькнула тень сомнения. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал.
— Что-то беспокоит? — спросил я, усаживаясь на скамью рядом с тренировочной площадкой.
Юноша помялся, перебирая в руках оставшиеся гвозди.
— Наставник… — начал он неуверенно. — Я вчера видел, как Матвей тренировался с госпожой Полиной.
Он создал водяной шар размером с голову и удерживал его целых пять минут. А потом превратил в ледяную скульптуру птицы.
Я молча ждал продолжения, уже догадываясь, к чему он клонит.
— А ещё Аглая уже может заставить камни двигаться, хотя пробудила дар одновременно со мной, — продолжил Егор, глядя в землю. — Даже маленькая Настя из Цепелево научилась создавать искры. А я… я всё ещё вожусь с гвоздями и подковами. Может, я просто не гожусь для магии? Может, мой дар слишком слабый?
Горечь в его голосе была почти осязаемой.
Я прекрасно понимал это чувство — когда кажется, что все вокруг движутся вперёд семимильными шагами, а ты топчешься на месте.
— Покажи мне свои руки, — попросил я.
Егор удивлённо протянул ладони. Я указал на мозоли и шрамы — следы работы в кузнице.
— Сколько лет ты помогаешь отцу?
— С семи, — ответил он, не понимая, к чему я веду.
— И сразу научился ковать топоры?
— Нет, конечно.
